- Никогда не умела разговаривать по душам. Надо было тебя к Лесе отправить – она бы нашла нужные слова.
Мы помолчали, глядя друг на друга. В глазах начала скапливаться жидкость – я отвернулась, заставляя себя дышать глубоко.
- Прости, Анжел, - обняла меня Лариса. – Я хотела как лучше.
Я всхлипнула, крепко зажмурившись и твердя про себя: "Я не буду плакать! Я не буду плакать!"
- Просто я вижу, что тебе было бы с ним хорошо.
Я вырвалась и отошла. Одна слезинка всё-таки скатилась; я быстро смахнула её. Повернулась к Ларисе:
- Я не хочу больше слышать упоминаний о нём.
- Совсем? – иронично выгнула бровь подруга.
- Совсем! – рассердилась я.
Она скрестила руки на груди.
- Ладно, пока ты первая не заговоришь о Евгении, я напоминать не буду. Но, знаешь, Анжел, на твоём месте я бы сходила к психологу. У тебя явные проблемы, которые ты сама разрешить не в состоянии. Возможно, тогда тебе станет легче принять любовь Проскурина.
- Почему бы тебе не сходить к нему самой, Лариса? – в возмущении воскликнула я.
Горечь и обида поднялась со дна души, как во взбаламученном омуте. Никогда ещё я так на неё не обижалась – за то, каким тоном она говорила со мной в тот скверный и тёмный день моей жизни; за то, что позволяет себе таким безапелляционным тоном указывать что мне делать! За то, что её слова побудили меня отказаться от мужчины, который стал значить для меня больше, чем начальник. Именно её слова стали спусковым крючком, запустившим моё решение – без них я, возможно, не осмелилась бы действовать так радикально. Вернулась бы в "Вашу мечту", ведь я уже почти согласилась…
– Как может давать советы по устройству личной жизни женщина, у которой у самой нет ни семьи, ни детей, ни любимого человека?
Это был подлый удар, но слишком я была разгневана. Лариса будто закаменела.
- Я ведь не учу тебя жить, не советую кого надо выбирать в партнёры, а кого – нет. Почему же ты считаешь себя вправе распоряжаться мной, как кобылой на случке, подкладывая под мужчину, который показался тебе наилучшим кандидатом?!
Мои слова жалили: Лариса слегка побледнела, но в целом осталась такой же бесстрастной. Только глаза прикрыла веками и смотрела на меня тяжёлым взглядом.
- Приношу свои извинения за неуместные советы, - произнесла она спокойно и невыразительно. – Впредь ты их не услышишь.
Больше мы не разговаривали до самого аэропорта. Перед тем, как выезжать, подруга холодно предложила:
- Можешь не ездить.
Я поджала задрожавшие губы и принялась обуваться. Я была очень сердита на Ларису, но не проводить её, тем более в воскресенье – свободный от работы день... Немыслимо! В транспорте я хмурилась - она выглядела невозмутимой, как обычно, только на лбу вспухла жилка. Зарегистрировавшись на рейс, Лариса направилась на паспортный контроль. Метров за пять до него приостановилась и бросила:
- Ну, пока.
- Пока! - буркнула я.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом она отвернулась и направилась к змейке. Я смотрела на её высокую фигуру и прямую спину и мне казалось будто в сердце вонзили ржавый гвоздь. Глаза заволокло слезами.
- Лариса! - вскрикнула я и побежала за ней.
Она порывисто обернулась; раскинула руки навстречу, и я упала в её объятия, задыхаясь от рыданий. На нас смотрели - испуганно, возмущённо, с любопытвом, но я никак не могла успокоиться.
- Анжел, не плачь, - наконец, произнесла Лариса, отстраняясь от моей макушки, к которой прижималась щекой. - Ну, успокойся.
Всхлипывая, я вскинула голову и посмотрела в голубые глаза. Они мне улыбались - она меня не разлюбила!
- Ну, хватит, - приказала подруга, а у самой глаза подозрительно заблестели. - Давай не будем устраивать тут концерт.
- Мы уже устроили, - пробормотала я, со смущением оглядываясь и встречая со всех сторон взгляды.
- Не на всю жизнь расстаётесь, девчонки! - подмигнул какой-то дядька в полосатой кофте.
Я прерывисто вздохнула. Взглянула на Ларису и выпалила:
- Прости!
Она улыбнулась лёгкой, задумчивой улыбкой, погладила меня по щеке, укорила:
- Ты стала худая, как щепка.
- А ты - тощая, как голодная кошка! - не осталась я в долгу.
Она скривила губы, будто говоря: "Вот, значит, как?!" и мы обе рассмеялись. Лариса прищурилась:
- Я не прошу прощения.
- От тебя дождёшься! - насмешливо бросила я.
- Но ты знаешь... - она замолчала, отвела взгляд. Выпрямилась, надевая маску неуязвимой женщины.
- Знаю, - прошептала я. - Я тоже тебя люблю!
Глубоко вздохнув, она снова обняла меня.
- Не доводи себя, Анжел. В конце концов, главное - здоровье.
Я в свою очередь глубоко вздохнула и попросила: