- Береги себя, Ириска. Води аккуратно, пожалуйста!
Тело Ларисы напряглось, окаменело; я испуганно взглянула ей в лицо, успев заметить сурово сведённые брови. Она тут же вернула себе спокойный вид.
- Я буду водить аккуратно, не беспокойся, - странная усмешка с непонятным мне подтекстом скользнула по её губам.
Смутное беспокойство заставило нахмуриться и меня. Подруга шутливо щёлкнула меня по носу:
- Кто будет передавать приветы?
- Конечно, конечно! - заторопилась я. - Поцелуй от меня Дашеньку и Лесеньку! И маму, и бабушку, и Гену! Ладно?
- Обязательно, - пообещала она. - Всё, пора.
Мы поцеловались, она прошла паспортный контроль и скрылась в недрах терминала, а я отправилась домой, ощущая как полегчало на душе после того, как мы помирились и грустя, что подруга уехала, увезя с собой частичку дома.
Глава 23
С понедельника я с головой погрузилась в работу, чтобы делом и движением прогнать тоску: с утра приезжала в офис, забирала документы, развозила… Прошло уже две недели, как я устроилась курьером. Поначалу было очень тяжело, но теперь я слегка пообвыклась, и жёсткий ритм стало держать чуть легче – ноги уже не так яро болели.
Мне нравилось проводить много времени на воздухе: начало и середина мая – чудесное время в городе: уже тепло, и птички поют, и деревья позеленели, и нет ни снега, ни жары. Сомневаюсь, что я получала бы такое удовольствие от прогулок в двадцатиградусный мороз или меся тающий снег под ногами. Не говоря уже о том, что нет риска поскользнуться на льду и что-нибудь себе сломать.
Ещё мне нравилось бывать в новых местах, узнавая город, запоминая улицы, номера домов, компании, имена людей, с которыми контактировала. Я стала куда собранней: ответственность побудила вынырнуть из рассеянности и углублённости в себя - я всегда старалась выполнять свои обязанности хорошо, в чём бы они ни заключались. Мне хватало здравого смысла радоваться, что они у меня есть – без них я бы опустилась на дно депрессии.
Был ещё один плюс: я никогда не волновалась за свою безопасность. Клиентами нашей фирмы были приличные компании, расположенные в хороших локациях. В одну из таких компаний я приехала под вечер вторника. Секретарша была занята, но, заметив меня, сделала знак, что сейчас освободится. Я спокойно кивнула: торопиться было некуда - это было последнее задание на сегодня. За день я устала, но пребывала в ровном расположении духа - до того мгновения, как она не сказала:
- До свидания, Евгений Харитонович!
Я превратилась в статую.
- До свидания, - раздалось за спиной.
У меня прервалось дыхание. Знакомый голос удивлённо произнёс:
- Анжелика?
Он прозвучал так близко, что у меня вздрогнуло сердце; вздрогнув вслед за ним, я поспешно обернулась и встретилась взглядом с серыми глазами Проскурина, стоящего в двух шагах. Он слегка нахмурился, молча и пристально разглядывая меня; молчала и я, пытаясь справиться с волнением, чтобы понять что делать?! Бежать? Ноги будто сверхмощным магнитом примагнитило к полу. "Этой встречи не должно было быть!" – с отчаянием подумала я, чувствуя, как рушатся все мои добрые намерения по спасению его сердца!
- Здравствуй.
Я несколько раз сглотнула: в горле пересохло, как в пустыне. Хрипло пробормотала:
- Здравствуйте.
Возникшая пауза показалась до ужаса неловкой.
- Как дела?
- Хорошо, - откашлялась я. – А у вас?
- Нормально.
Он всё не отводил взгляда, и я почувствовала, как начинают краснеть щёки. Мой росток, который я держала под колпаком отказа от Евгения Харитоновича, рядом с ним обрёл силу, вдруг пустившись в рост, как волшебный боб из сказки и пугая меня своей прытью! Я сделала шаг в сторону – зайду попозже, когда он уйдёт.
- Анжелика, тебе подписать? – окликнула меня Катя – я уже доставляла ей документы, и мы успели познакомиться. Но когда глаза Проскурина прищурились, я очень пожалела об этом знакомстве!
Я не хотела, чтобы он знал кем я работаю – профессия курьера многими воспринимается унизительной. Всегда считала, что честная работа не может быть позорной, однако сейчас у меня загорелись уши. Я пожалела, что не могу оказаться на другом краю света.
- Анжелика! – повторила Катя.
Развернувшись, со вздохом подала ей документы; Катя поставила подпись на накладной.
- Ты устроилась курьером? – спросил Проскурин, когда я с ней попрощалась.
Меня плющило от стыда, но ответила прямо:
- Да.
По его лицу пробежала тень; серые глаза потемнели – не от злости, а словно бы я причинила ему боль.
- Понятно, - коротко произнёс он. Кивнул – и направился к выходу.