С досадой закрыв книгу, взялась за следующую: "Как узнать и изменить свою судьбу". Почитав, заподозрила у себя невроз, развившийся после психотравмы, которой стал уход Артёма - или крушение детских иллюзий, если верить предыдущей книжонке. Поглядела в интернете признаки – первый же сайт любезно сообщил, что если человек всё время испытывает негативные переживания и: пессимистичен, неуверен в себе, утомлён, раздражён, несчастлив, пассивен, испуган, насторожен, вымучен, жалок… Я закрыла сайт.
- Если у меня и нет невроза, то от такого чтения он появится.
Книгу я мурыжила до четырёх ночи, узнав много занимательных вещей. Например, маму автор выставлял моим "психологическим супругом" – якобы, не устроив свою супружескую жизнь, она зациклилась на мне. Меня он загнал в треугольник жертвы, спасающейся от преследователя и ищущей избавителя. Кроме того, он настаивал и убеждал в отношениях заботиться в первую очередь о себе – мол, тогда и партнёру будет хорошо.
Выяснилось также, что себя я не люблю, ибо считала, что Проскурина недостойна. А чтобы я не слишком огорчалась, меня заверили, что самооценка поддаётся взращиванию. Попутно мне советовали воспитывать силу характера правильными привычками, ибо: "Посеешь случай – пожнёшь привычку. Посеешь привычку – пожнёшь характер. Посеешь характер – пожнёшь судьбу". Слегка испугавшись подобному предостережению, я решила укреплять характер, так как судьбу очень хотелось счастливую.
Ещё автор настаивал, что ошибки нужно искать не в партнёре, а в себе. Я нахмурилась: то есть, Артём меня бросил, а виновата я?! Психолог заверял, что да, ибо с самого начала должна была догадаться что собой представляет мой парень: по его словам, манерам, поведению… Я со стоном уронила голову на стол на скрещённые руки.
- Получается, я сама обманывала себя… своими детскими иллюзиями о счастье… А в мужья выбрала такого же предателя, как мой папаша Петя! – я засмеялась, но смех быстро превратился в слёзы.
К психологу я всё-таки пошла - как и советовала Лариса. Самой разобраться в царившей в голове каше не представлялось возможным! С утра позвонила и записалась на вечер, выбрав на каком-то сайте женщину в возрасте. "Опытная – это хорошо" – сказала я себе, обрадовавшись, что встречу назначили так быстро. Добираться, правда, было не слишком близко, зато сеанс у неё стоил дешевле, чем у других – 1000 рублей. Там были и по две, и по три тысячи за час. Стоимость имела значение: я предполагала, что один сеанс вряд ли что-то решит и понадобится курс.
Ирина Николаевна Голубева позиционировала себя как специалист по межличностным отношениям, работе с депрессией и психологическими травмами. С депрессией я справилась сама, а вот избавиться от травмы мне оказалось не под силу. Идти было откровенно некомфортно: я нервничала, будто иду к стоматологу вырывать зуб. Без наркоза. Собственно говоря, я и шла вырывать, только не зуб, а шипы из сердца, оставленные Артёмом.
Психолог оказалась улыбчивой женщиной с весьма фамильярными манерами. Сразу перешла на ты, а когда я удивилась, пояснила, что хочет установить между нами доверительные отношения. По моему мнению, доверительные отношения выстраивались совсем не так, но спорить я не стала. Села, жалея, что пришла.
- Расскажи о своей проблеме, - попросила Ирина Николаевна, приняв чрезмерно внимательный вид.
Я поёжилась: от ощущения, что меня сейчас препарируют на лбу выступил пот.
- Не бойся ты, – рассмеялась психолог, – не съем я тебя!
Я кое как изложила суть, чувствуя насколько тяжело открывать сокровенное незнакомому человеку. Было бы легче, если бы Голубева вызывала симпатию, но я, наоборот, испытывала неприязнь. Она постоянно улыбалась – может, пыталась подбодрить, однако меня это злило: в её улыбочке мне виделось снисхождение. В карих глазах прямо светилось превосходство мудрой женщины над глупой девчонкой. Естественно, желание впитывать её мудрость исчезло бесследно.
Я замкнулась в себе: подробности отношений с Евгением Харитоновичем Голубевой приходилось из меня вытаскивать клещами. Она начала цепляться к словам, язвить - я огрызалась. Голубева попыталась разрядить обстановку шуткой; я даже не стала вымучивать улыбку: во мне кипел гнев. Её видение моего счастья было ясным и предсказуемым: немедленно под венец с Проскуриным! Терзавшие меня сомнения Голубева пренебрежительно отмела в сторону бодрым: "Стерпится - слюбится!" Прошли только сорок минут, но я поднялась и попрощалась. В этом кабинете делать мне было совершенно нечего!