- Я и не думала… - ошарашенно начала я.
Он не дослушал: резко повернулся и вылетел из кухни. Хлопнула входная дверь. Распахнув окно, чтобы выветрить мерзкий запах, я ушла в комнату. Обида и гнев горячили кровь, но, посердившись, я вспомнила сколько раз Димка выслушивал меня, советовал, поддерживал. Я, наверное, тоже вела себя несдержанно, если не сказать истерично, но он ни разу меня не упрекнул.
Глубоко вздохнув, отправилась в ванную. Пока принимала душ, на кухне немного проветрилось, и я налепила котлет. Они жарились, а я думала чем помочь Диме. С таким настроем он наверняка провалится. Самое досадное, времени почти не оставалось, чтобы развеять его упаднические мысли – первый тур вступительных экзаменов должен был начаться всего через пять дней: Дима был записан на 23 мая.
Как я жалела, что вовремя не заметила, что с другом творится что-то не то, ведь знаки были! В последнее время он почти не шутил – я думала, устаёт, а вот, оказывается, что его гнело! А я и не подозревала, что Дима боится – у меня даже сомнений не возникало, что он не поступит. Я была уверена на сто процентов, что не просто поступит, а на бюджетный! И то, что он сказал про своего брата…
- Почему Даша ни словом не обмолвилась? Зачем он тогда приезжал к ним на Новый год?
Всё это было странно. Вывод напрашивался сам собой: о Диме я знала не так-то много. Однако он был мне другом четыре месяца – как я могла отступиться от него сейчас? Отступать я не собиралась, но вместе с тем сознавала, что вряд ли сумею чем-то помочь.
- Он меня даже слушать не станет, – в этом я уже убедилась.
Решила зайти с другой стороны: что способно успокоить мужчину? Еда. Нашла свою тетрадку, куда мы с бабушкой записали её самые удачные рецепты и взялась ставить тесто для пирожков. Просеивая муку, мысленно подбирала слова, которые могли бы поддержать, внушить уверенность в себе… Рука дёрнулась, мука просыпалась на стол. Я вскричала:
- Валентин Андреевич – вот кто сможет его убедить!
У меня гора с плеч упала. Он-то должен, он сумеет! Вопрос был лишь в том как убедить Диму пойти к психотерапевту, но я решила, что добьюсь своего чего бы ни стоило! Рассмеялась от облегчения и с лёгким сердцем принялась ставить опару.
Глава 25
Тесто получилось великолепным – таким же, как когда я делала его под бабушкиным руководством. Пирожки – пальчики оближешь! Дима ел их с голодным, смущённым и опустошённым видом. Но это было лучше, чем то состояние, в котором он вернулся – будто неживой, будто из него душу вынули. И пьяный вдрызг. В субботу вечером, когда проспался и слегка отошёл от похмелья, я накормила его своими пирожками с горячим чаем и убедившись, что он чуточку расслабился после еды, поделилась идеей про психотерапевта.
Как и ожидала, она была воспринята в штыки. Почему-то мужчины полагают, что ходить на психоанализ – унизительно для их мужского достоинства. А может просто боятся? Я вспомнила как сама трусила, и передумала их осуждать. Однако я не намерена была принимать отказ: я настаивала и убеждала до тех пор, пока Дима не смирился. Мои восторженные отзывы о Кропоткине его убедили.
- Ладно, я пойду, - согласился он, наконец.
Получив одну уступку, я тут же начала требовать второй и не успокоилась, пока не выжала обещание до четверга больше не брать в рот ни капли спиртного.
- Никакой психолог не поможет, если ты заявишься на отбор полупьяный, опухший, отёкший и ничего не соображающий! – уколола Димку.
Он сердито глянул исподлобья и с сомнением сказал:
- Твой знакомый может меня не принять. Он тебе хотел помочь - не мне.
- Я Валентина Андреевича упрошу, - пообещала я, молитвенно прижав руки к груди. - Он согласится, он добрый!
Дима на меня посмотрел и усмехнулся.
- Очень трогательно выглядишь. Я бы согласился.
Я смутилась.
- Ты так говоришь, будто я притворяюсь.
- Я знаю, что нет, потому и восхищаюсь, - улыбнулся Дима - не своей обычной широкой, открытой улыбкой, а слабой и тусклой. Но я порадовалась и такой. - Я учусь у искренних людей, таких, как ты. Фальшь всегда видна. У лучших актёров не бывает фальши.
В его словах прозвучала такая тоска, что я шагнула к нему и крепко обняла.
- Ты тоже лучший, и Валентин Андреевич заставит тебя в это поверить!
Я уговорила Диму порепетировать: сначала он отнекивался - сказывался душевный упадок, потом согласился. Прочитал мне "Слёзы" Есенина. Я слушала, потрясаясь про себя: "Где мой Димка? Где этот талантище, которого невооружённым взглядом любому было видно?!" Он читал плоско, тускло, бесцветно, так, будто думал о чём-то далёком-далёком. Как робот, одним словом. Когда он завершил, я почесала нос. Кажется, всё обстояло серьёзней, чем я предполагала!