- Пожалуйста, Валентин Андреевич, помогите Диме поступить! У него какой-то психологический сбой: он теряется и немеет!
Мужчина недовольно покачал головой.
- Пожалуйста, ну пожалуйста! - молила я, прижав руки к груди. - Ему это очень, очень нужно! А я справлюсь сама, я вам обещаю!
В ответ на скептический взгляд вскричала:
- Честно! Я... - в отчаянии поискала чем его убедить и выпалила: - Я иду сегодня пить чай с Евгением Харитоновичем!
Вместо того, чтобы впечатлиться, Кропоткин улыбнулся. Кинула взгляд на Диму - он тоже улыбался!
- Валентин Андреевич, пожалуйста, помогите Диме, - попросила я.
- Ну, хорошо, - вздохнул он, явно недовольный своей уступкой. - Жаль, что вы отказываетесь. Я по-прежнему считаю, что вам эти сеансы ничуть не менее нужны, чем вашему другу.
- Пожалуйста! - взмолилась я.
- Хорошо, хорошо, - смягчился мужчина. - Ради вашей дружбы...
- Спасибо! Спасибо! - восклицала я, чуть не плача от счастья. Мне хотелось броситься ему на шею, обнять, но я просто стояла и сжимала руки. - Я вам так благодарна!
- Пока ещё не за что, - ответил Кропоткин и посмотрел на Диму. - К вам, Дмитрий, у меня такая же просьба, какая была к Анжелике - посещать все сеансы без пропусков.
- Обязательно, - твёрдо отозвался Дима. - Спасибо вам большое.
Кропоткин с минуту смотрел на него задумчиво, потирая подбородок, потом пробормотал:
- Хорошо.
Он протянул руку Диме, который крепко, с благодарностью её пожал и пригласил нас в кабинет.
- Мне тоже зайти? - робко спросила я.
Оказалось, что Валентин Андреевич решил давать мне домашние задания и проверять как я их исполняю.
- Полноценно с вами я заниматься не смогу, поэтому вы будете заниматься сами под моим руководством.
Конечно же, я пообещала. Для начала мне задали вести дневник, записывая туда негативные мысли, которые приходят в течение дня; а также завести тетрадь благодарностей и каждый день находить хотя бы три причины, чтобы быть благодарной.
- Мы будем вам платить, вы не волнуйтесь, - заверила Кропоткина перед тем, как уходить: моё дальнейшее присутствие было лишним: Диме не нужны были свидетели. Рассказывать о себе психотерапевту - это обнажаться в гораздо большей степени, чем просто обнажать тело.
- Я не волнуюсь, - добродушно улыбнулся Валентин Андреевич. - И денег с Дмитрия не возьму. Вместо этого я в свою очередь попрошу вас об одолжении.
Я с готовностью воскликнула:
- Я буду счастлива что-то для вас сделать!
Дима выпрямился, а то сидел, сжавшись, как от страха, и сказал:
- Я тоже.
- Я бы не просил, но у меня самого совершенно нет свободного времени, - вздохнул Валентин Андреевич. - Я должен завершить работу с моими постоянными клиентами, а это дополнительная нагрузка. Понимаете, я работал в нескольких благотворительных фондах и больницах, помогал детям с тяжёлыми заболеваниями и детям-сиротам, а теперь не могу навещать их так часто, как мне бы хотелось.
Мы с Димой переглянулись, подумав об одном и том же: какой это прекрасный человек! Неудивительно, что он взялся вытаскивать нас обоих из наших омутов без копейки денег!
- Если у вас выдастся свободный час и появится желание, не могли бы вы съездить к детям, я дам адреса. Ничего особенно делать не нужно, просто побыть, пообщаться, поиграть, когда возможно. Если у вас есть желание, конечно, - добавил Кропоткин, - без желания, из-под палки этого делать не стоит.
Мы с Димой снова переглянулись, и оба ответили, что желание помочь детям у нас есть и что мы обязательно съездим. Лично я внутренне испугалась: как говорить с больными детьми? О чём?! Да даже со здоровыми...
- Если вам не хочется, не нужно, - повторил Валентин Андреевич.
- Мне хочется, - призналась я, - но я не знаю как? Что говорить, как себя вести? Мне кажется, детям со мной будет скучно.
- Если вам не будет с ними скучно, то и им с вами не будет. Но если не хочется к детям, можно к старикам съездить, в хоспис.
Я замялась: смотреть на страдания стариков... не хочу... Похоже, Дима испытывал те же чувства: лицо у него сделалось испуганно-решительное.
- Важно, чтобы желание помочь шло от сердца, - настойчиво повторил Кропоткин. Не надо ничего делать из чувства долга, по принуждению.
- Я поеду, - заявила я. - Прямо сейчас!
- А вам не надо на работу?
- У меня работа с десяти.