- Анжелика, хочешь сок?
Я заторможенно повернулась, ошарашенно окинула взглядом своего бывшего босса.
- Не знал, что у меня завелись привидения, пугающие гостей, - пошутил он, стремительно приблизившись.
Я смотрела в эти серые глаза и думала, что он богат, очень богат! "Откуда у него столько денег?" Он подал мне свежевыжатый сок, и я медленно сделала глоток.
- Это действительно имеет значение? – спросил Проскурин, засовывая руки в карман и пристально глядя мне в глаза.
- Что? – мой голос прозвучал тихо. Теперь я ужасалась, вспоминая в каком дерзком тоне разговаривала с ним ещё недавно!
- Всё это, - он небрежно кивнул на мебель.
Я опустила глаза, понимая, что он подразумевает квартиру. Конечно, это имело значение – и ещё какое!
- Не замечал, чтобы ты преклонялась перед деньгами.
Я вскинула голову, нахмурившись.
- Я не преклоняюсь перед деньгами!
- Ты преклоняешься передо мной? – вкрадчиво произнёс Проскурин; его глаза смеялись. – Тогда ты мне очень льстишь.
Я вспыхнула, хмурясь и улыбаясь одновременно.
- Я вас очень уважаю, Евгений Харитонович, вы это знаете.
- Знаю, - теперь нахмурился он. Отвёл глаза, посмотрел на реку и впился в меня пронизывающим взглядом.
Я поёжилась, чувствуя себя неуютно.
- Ты меня уважала, а теперь, похоже, решила, что уважения недостаточно?
- О чём вы? – внутренне сердясь, спросила я: почему ни один разговор с ним не обходится без каких-то неприятных замечаний?
Проскурин криво ухмыльнулся.
- Я вижу, к уважению ты решила добавить страх. Знаешь, Анжелика, я бы без этого прекрасно обошёлся.
Он повернулся и ушёл на кухню. Я медленно допила сок и последовала за ним.
Глава 27
Проскурин даже не повернул головы, когда я вошла, продолжив ловко, быстро и сердито нарезать лук. Я подошла, встала рядом. В профиль он был похож на римлянина горбинкой на переносице, решительным подбородком.
- Отойди подальше, - мельком глянул на меня "римлянин". – Иначе будешь плакать от лука.
Я не сдвинулась с места.
- Извините, Евгений Харитонович.
Он бросил лук на сковородку и взялся за мясо.
- Я… - опустила глаза, подбирая выражения – они не подбирались. Вздохнула и призналась прямо: - Вы такой богатый! Ваша квартира, должно быть, стоит не меньше трёхсот миллионов. Конечно, это шокирует.
Отложив нож, Евгений Харитонович помыл руки и повернулся ко мне. Мне было неловко говорить об этом, но я закончила:
- Это так странно – общаться с таким богатым человеком, быть у него в гостях, чтобы он готовил тебе еду… Это неестественно – мы в разных социальных классах.
- Квартира стоит пятьсот, если тебе интересно.
У меня округлились глаза. Он скептически хмыкнул, глядя на моё потрясённое лицо; помешал лук и выключил плиту. Скрестил руки на груди и спросил:
- Исходя из твоих слов, чем дороже у меня квартира – тем дороже я.
Я нахмурилась.
- Ничего такого я не говорила!
Он будто не услышал.
- А если у тебя такой квартиры нет, то грош тебе цена, так?
Несколько секунд я смотрела в волчьи глаза напротив, полыхая гневом и обидой, потом дёрнулась вон из кухни. Меня перехватили за запястья.
- Ты знаешь меня не первый день – что изменилось во мне оттого, что ты узнала, что я живу не в однушке в Подмосковье, а в центре? Ты бы меня презирала, если бы я жил в однушке?
- Нет, конечно! – вздёрнула я подбородок.
- То есть, будь я беден, хуже бы ты думать обо мне не стала?
- Конечно, нет, - спокойнее повторила я.
- Но думать обо мне хуже оттого, что я богат – можно.
Выпустив мои руки, Проскурин отвернулся к плите. Злость схлынула; я неловко перетаптывалась на месте.
- Я не думаю о вас хуже, - произнесла негромко.
- Нет? – усмехнулся мужчина. – Спорим, ты подумала, что я вор?
Я залилась краской, как помидор: подобные подозрения меня посещали. Он мазнул по мне глазами и засмеялся.
- Такие деньги не сделаешь честным трудом, - пробурчала я, страшно жалея, что вообще пришла – надо было отказаться!
Смех прервался.
- Неужели? – сверкнул он сталью глаз. – А я вот сделал.
Я поджала губы, про себя подумав: "Наверняка нечестным путём! Агентство столько не приносит!" Проскурин, внимательно за мной наблюдавший, спокойно заметил:
- Такое отношение задевает. Но я уже привык.
Он отвернулся и снова занялся мясом. Я, хмурясь, смотрела на его спину, раздумывая как бы повежливей попрощаться. Он, конечно, ждёт, чтобы я ушла… Проскурин обернулся, будто уловил направление моих мыслей.