Я не знаю какого цвета было моё лицо в этот момент! Я пообещала - просто потому, что поддерживать разговор на эту тему дольше не могла ни секунды!
Глава 29
Кондитерская "У Жоры" оказалась приятнейшим местом, невзирая на смешное название - я прочитала на вывеске "Ужоры" и очень смеялась. Всё ещё смеясь, вошла в зал - и смех пропал. Рот моментально наполнился слюнями. Это был храм сладостей! У меня разбежались глаза. А какой здесь царил аромат! Прикрыв глаза, втянула в себя запахи шоколада, карамели, ванили...
- Женечка! - взвизгнул мужской голос.
Я распахнула ресницы - на нас нёсся... слон - тот самый, в которого Проскурин хотел превратить меня.
- Милый мой!
Я не сразу осознала, что "милый мой" относится к... Проскурину?! Круглыми глазами взглянула на босса, боясь представить какая кара ждёт дерзновенного, но мой бывший начальник, не терпевший вольностей от сотрудников... улыбался.
- Здравствуй, Жора, - дружелюбно произнёс он.
Я потрясённо открыла рот: мало ему было "милого", так слон полез обниматься! И Евгений Харитонович это вытерпел! Даже рассмеялся, похлопав того по мощному плечу.
- Я тоже рад тебя видеть. Знакомься, это - Анжелика.
- Милая моя! - повернулся ко мне мужчина, распахивая объятия.
Испуганно пискнув, подалась назад - этот напор грозил перемолоть в муку мои косточки. Одним скользящим движением Евгений Харитонович шагнул вперёд, преграждая путь своему приятелю; слон встретился не с моим маленьким и хрупким телом, а с Проскуриным, который, к моему удивлению, не сдвинулся ни на шаг. Наоборот, это Жора отступил, протянув:
- О-о-о!
И так он при этом на меня сладко и многозначительно глянул, что я вспыхнула.
- Понятно-о! Я тоже не позволяю никому обниматься с моей Лали!
Я с досадой закусила губу. Евгений Харитонович обернулся, кинул взгляд на моё сердитое и смущённое лицо и сказал:
- Жора.
И так он это произнёс, что кондитер поспешно забормотал:
- Конечно, конечно... Никаких приставаний... Никаких...
Под взглядом Проскурина голос его подломился.
- Анжелика - моя гостья, я обещал ей твой торт.
- Торт, конечно-конечно! - воскликнул Жора.
Ступив на твёрдую и знакомую почву, он вновь обрёл уверенность.
- Милая моя! - возгласил Жора. Кинул боязливый взгляд на Проскурина и исправился: - Милая! Добро пожаловать в "У Жоры"!
Я залилась смехом. Евгений Харитонович улыбался. Сам владелец сиял белозубой улыбкой и что есть мочи нахваливал своё заведение. Нигде я не отведаю таких пирожных, как в "У Жоры"! Нигде нет таких тортов, как в "У Жоры"! Я уже чуть не падала от смеха. Проскурин перебил Жору, сказав, что мне надо немного осмотреться.
- Конечно-конечно! Устраивайтесь! - воскликнул тот и убежал на кухню.
Мне не столько осмотреться надо было, сколько отдышаться; передышке я обрадовалась, иначе бы, наверное, задохнулась от смеха! Евгений Харитонович выбрал столик и мы сели.
- Какой он милый, ваш друг! - кажется, это словечко было заразным.
- Добряк, - отозвался мой спутник.
Я кивнула: да, такой пыл, такая щедрость чувств не часто встречаются... Они не замедлили обрушиться на меня снова!
- Милая моя! - вынырнул из-за витрин Жора с подносом в руках. Встретился глазами с Евгением Харитоновичем и крякнул: - Кхм, милая.
Улыбнувшись, бросила взгляд на Проскурина - запугал он бедного Жору! Евгений Харитонович ответил улыбкой.
- Смотри какие сладенькие пирожные - такие же сладенькие, как твои губки!.. - начал кондитер, сбился под суровым взглядом моего бывшего босса, жалобно посмотрел на меня и воскликнул: - Как мёд! Да, как мёд! Попробуй! Попробуй!
Он поставил поднос передо мной и развёл руками, приглашая выбирать. Я облизнулась - вот уж действительно тут было из чего выбрать! Пирожные с кружочками киви, украшенные розой, купола, ягодные корзинки, чизкейки... И всё выглядело так вкусно, так изумительно пахло! Если б я была собакой, залила бы слюной весь стол; будучи человеком, сглатывала каждые пару секунд.
- Бери любое, - сладострастно нашёптывал кондитер. - Бери все! Укажи пальчиком...
Бросила взгляд на Евгения Харитоновича - его глаза смеялись. Поколебалась - трудно было сделать выбор из этого богатства вкусов и искушений! Взяла пирожное, украшенное малиной. Положила в рот кусочек - и пропала.
- Что вы наделали? - воскликнула почти с отчаянием, обращаясь к Проскурину. - Я больше никогда не смогу есть другие пирожные!
Жора издал какой-то детский вопль восторга.
- Кушай, кушай, милая! - восклицал он. - Чего тебе налить? Чаю? Кофе, шоколада?
- Чаю, пожалуйста, - попросила я, смакуя второй кусочек. - Чёрного, если можно.