Мне на душу легла тяжесть - я помнила, что поехал он туда с одной целью - быть убитым. Сам остался жив, а друзья его погибли... Ведь говорил же он, что живым остался один лишь друг - Юра! Я печально опустила глаза: что же ему пришлось пережить?
- Возвращаться в Россию не хотелось.
Понятно почему: жить в родной стране, в которой больше нет родных... Конечно, он не захотел.
- Денег у меня было завались - на двадцать жизней хватило бы. Я мог позволить себе не работать. Незачем было - и не для кого.
Я переживала его боль, как свою; а он словно вовсе не испытывал никакой боли – настолько спокойно звучал его голос.
- Я стал путешествовать. Ездил по свету, нигде не задерживаясь, как перекати-поле. У меня в жизни не было цели; постоянная перемена места наполняла пустоту, создавала иллюзию, что я живу. Быть среди людей мне скоро надоело; толпы, гам, показуха и суета злили; я захотел одиночества. Стал путешествовать по уединённым, труднодоступным регионам.
Я не отрывала глаз от него; он - от глади воды, блестящей на солнце.
- Года два так провёл, - мужчина замолчал, погрузившись в прошлое.
Никогда бы не подумала, что у моего бывшего начальника была такая сложная жизнь, наполненная потерями. Он производил впечатление на редкость благополучного, уравновешенного человека - бизнесмена, который с пелёнок обосновался в своём кресле босса и с тех пор оттуда не вылезал. Как же я ошибалась!
- Так вы и очутились в Канаде? - осторожно спросила я, опасаясь потревожить, но желая отвлечь его от грустных мыслей, несмотря на то, что грустным Евгений Харитонович не выглядел - скорее, спокойным до опустошения.
Он взял какую-то соринку, повертел в пальцах.
- Да. Жил в лесах года полтора, как траппер Фенимора Купера. Поначалу неделями проводил на реках, кочевал с одной на другую. Потом осел.
- Вы охотились?
- Охотился, ловил рыбу, собирал шишки, - он усмехнулся.
- А ягоды? - пошутила я, радуясь, что он слегка повеселел.
- И ягоды. Там в лесах растёт чёрная смородина; если летом жарко она бывает крупная, почти как вишня.
- Вы любите чёрную смородину?
- Полюбил, когда там жил.
Мы посмотрели друг на друга. В серых глазах я увидела грусть, но то была светлая грусть.
- Несколько раз пришлось побороться за неё с медведями.
Я испугалась. Потом расслабилась - вот же он, сидит передо мной! Бояться нечего: медведи битву за смородину проиграли – или мой бывший шеф вовремя отступил. Пошутила:
- Надеюсь, вы не стали с ними ссориться, уступив им право собрать урожай первыми?
Евгений Харитонович рассмеялся и покачал головой.
- Нет. Я никогда не уступаю того, что считаю своим.
Моё сердце сделало скачок. Его зрачки расширились; мгновение он смотрел на меня, потом отвёл глаза. Успокоиться удалось не сразу. Я спросила, стараясь перевести всё в шутку:
- Значит, бедным медведям пришлось голодать. Или вы их убили?
- Нет. Я не убиваю ради развлечения или из страха, - мужчина помолчал, потом поддержал шутливый тон: - Мы с ними... договорились о переделе территории.
- Так вы стали боссом мафии? - восхитилась я.
- Можно и так сказать.
Серые глаза смеялись, и я тоже рассмеялась: представить только - Проскурин в канадских лесах крышует местных мишек, собирающих смородину!
- Какая у вас была насыщенная жизнь, - произнесла я. - Как из романа.
- Даже странно, - отстранённо ответил он, - потому что всё, чего я хотел - это нормальной спокойной жизни.
Мы помолчали. Набравшись смелости, попыталась его утешить.
- Зато сейчас у вас спокойная жизнь.
- На редкость скучная, - с пренебрежением отозвался он.
- Вам не угодишь!
- Мне очень легко угодить, - не согласился Евгений Харитонович, посмотрев с каким-то особым значением.
Я покраснела. Понадеялась, что мой румянец можно приписать пребыванию на солнце, а не смущению.
- Ты не голодна? - спросил Проскурин.
Я была очень голодна! От езды на велосипедах, свежего воздуха, стресса, пережитого на верёвочной дорожке, от волнительного разговора у меня разыгрался зверский аппетит.
- Я бы сейчас быка съела! Жаль, что я не догадалась взять с собой бутерброды - устроили бы пикник.
- Обязательно устроим, - заверил Евгений Харитонович, поднимаясь.
Я последовала его примеру.
- Ты любишь шашлыки?