Я уже решилась, поэтому теперь могла сказать:
- Женя.
Ласковое это имя прозвучало робко, еле слышно, но тот, кому оно принадлежало, услышал. Посмотрел на меня, будто не веря своим ушам, - будто ожидал, что я снова откажусь, как отказывалась до этого. Наши взгляды встретились. Секунду он смотрел недоверчиво, потом его глаза вспыхнули радостью; заискрились, засверкали, разбрызгивая её, как фонтан... Я спрятала глаза, часто дыша. Сердце колотилось. Я это сделала. Я больше не смогу вернуться к официальному "Евгений Харитонович" - не смогу и не захочу!
- Ты исполнила мою мечту, - низко и тихо сказал он. - Спасибо.
И я улыбнулась. Ведь это счастье - дарить счастье. До самого дома мы больше не разговаривали - иногда счастье бывает таким полным, что хочется остановиться и просто слушать его песню, ощущать, пить его сладость и... молчать. Побыть в тишине. Остановив машину перед моим домом, Евгений Харитонович - нет, Женя - повернулся ко мне.
- Когда я снова увижу тебя?
Это был голос ручного льва - послушного, кроткого, готового исполнить любое веление. Я с удивлением вскинула на него глаза и покраснела, встретив настойчивый, просящий взгляд.
- Завтра?
Чуть было не ответила согласием, но вспомнила, что собиралась поехать в детский дом. Замялась: с одной стороны хотелось провести выходной с ним, но с другой... воскресенье был днём, который я отвела для помощи нуждающимся, общения с детьми, волонтёрства, каких-то благих дел... Я собиралась посвящать этому каждое воскресенье. А если сейчас соглашусь - меня так и подмывало выпалить "Да!", - то не в следующее, ни в послеследующее воскресенье и вовсе не захочется никуда ехать. А там и волонтёрство забудется - к чему себя утруждать, если можно этого не делать? Но тогда я перестану себя уважать. Медленно и нехотя отрицательно покачала головой.
- У тебя какие-то планы? – спросил бывший начальник.
- Да, - не стала скрывать. - Я хотела поехать в детский дом. Воскресенья я выделила для этого.
Втайне я ожидала, что меня начнут распекать за глупую сентиментальность; ругать за зря выкинутое время; смеяться, что детям это нафиг не нужно - если я им новый айпэд не привезу, конечно! Где-то внутри себя я слышала голос Артёма, озвучивающего всё это. Но мой бывший начальник посмотрел долгим взглядом и нежно произнёс:
- Моя добрая девочка.
Я вспыхнула. Глаза наполнились слезами.
- Езжай.
Солёные капли выкатились из глаз, потекли по щекам, превращаясь в ручейки. Их осторожно вытерли мужские пальцы.
- Тише, тише, - ласково сказал Проскурин. На переносице образовалась морщинка - он явно не понимал почему я плачу.
Новая вода наполнила проторенные русла. Спрятав лицо в ладонях, я плакала, горько и тихо, сотрясаясь от всхлипываний. Евген... Женя сделал мне больно. Контраст между ним и Артёмом был убийственным! Невозможно было доказать с большей очевидностью, что все три года я любила не того человека! Тёплая рука гладила меня по плечу, но я всё всхлипывала, потрясённая вдруг открывшейся мне разницей между двумя этими мужчинами - между их отношением ко мне! Ведь для Артёма я была дурой! Набитой дурой, упрямой дурой, которая настояла бы на своём из принципа, попёрлась в воскресенье в какой-то детский дом вместо того, чтобы тусить с друзьями, пить пиво и... Мой ремень безопасности отстегнули, меня саму приподняли как пушинку и перетянули к себе на колени.
- Я не могу смотреть как ты плачешь, - низко прошептали на ухо, обнимая и покачивая как ребёнка.
Моя голова была прижата к сильной груди; я слушала полный, глубокий стук его сердца - большого и доброго сердца, заслуживавшего самой горячей, самой преданной любви!
- Тише, - шептал он, - не плачь.
И слёзы высохли. Мне было хорошо в этих крепких руках, хорошо у этой надёжной груди. Если кто-то из них двоих и был достоин любви, то Евг... Женя. Не Артём. Мой бывшим начальник был гораздо лучшим, великодушным, добрым, благородным человеком. Но сердцу не прикажешь... За все три года, что я проработала в "Вашей мечте" я ни разу не взглянула на Проскурина как на мужчину. Мужчину, чьей женщиной могла бы стать. Нежные пальцы отвели с моих щёк волосы, приподняли за подбородок. Подняв ресницы, встретила обеспокоенный взгляд.
- Ты скажешь что тебя расстроило?
Вздохнула и покачала головой. Не хочу. Пусть Артём остаётся в прошлом. Женя пристально на меня посмотрел и тоже вздохнул.
- Позвони мне когда захочешь встретиться. Я буду ждать.
Его сердце сбилось с ровного ритма. Похоже, мои слёзы он расценил, как реакцию на его давление. Я не хотела, чтобы он так думал.