- Что, рай из валютной капусты оказался не так сладок? Или ты - не так сладка?
- Что за наглость! - возмутилась я. - Что ты себе позволяешь?!
- Просто интересуюсь почему ты не осталась у богатого человека на ночь, - пожал он плечами.
- Завтра останусь! - выпалила я вне себя.
И немедленно об этом пожалела - это был мой персональный источник радости, наш с Женей секрет, который, конечно, не стоило разделять с враждебно настроенными личностями. Карие Димины глаза потемнели почти до черноты. Он побуровил меня взглядом с минуту, потом усмехнулся:
- Что ж, желаю приятного времяпровождения!
- Обойдёмся и без твоих пожеланий! - буркнула я, злясь и на себя, и на него.
Дима ушёл, сказав, что пойдёт пройдётся; я чуть было не брякнула: "Скатертью дорожка!" - настолько он раздражал меня своим предубеждением против Проскурина - при этом сам о нём ничего не зная и не будучи лично знаком!
- Как он смеет судить? - взвинченно бормотала я, доставая из холодильника масло и сыр.
От неудовлетворённой страсти и стресса после общения с Димой меня обуял самый настоящий жор. Подогрев чайник, налила себе чаю, съела пару бутербродов и маленькую шоколадку, и только тогда достаточно успокоилась, чтобы позвонить Даше. Её телефон сообщил, что абонент недоступен. Позвонила Ларисе - к счастью, она ответила.
- Даша спит, - сразу сказала она. - Наревелась и уснула, наконец.
По тону стало понятно, что Лариса очень сердита: и похоже, сердилась она не на одного Сашу, а и на Дашу тоже. Прежде всего я спросила как она.
- Как-как, - ехидно передразнила Лариса. - Отлично!
- Лариса!
Подруга выдохнула сквозь зубы, произнесла:
- Более-менее, - потом усмехнулась и жёстко сказала: - Жить будет.
- Почему она нам не рассказала, что он её бьёт? - на этот вопрос я не находила ответа.
- Дура, - процедила Лариса. Похоже, Дашина скрытность, нежелание делиться с нами проблемами и просить помощи очень сильно задели Ларису.
Лично я больше недоумевала, чем чувствовала себя уязвлённой - хотя закрытость подруги неприятно царапала, надо признать, - но понимала почему Лариса злится: она не выносила физического насилия по отношению к нам. Это был её пунктик. Сознание, что Даша добровольно терпела насилие бесило подругу до глубины души. Я поняла, что если ничего не предприму, Даша за это заплатит, когда проснётся. И её бедственное положение не остановят Ларису от упрёков, ехидства, насмешек и колкостей. Пожалела Дашу. Меньше всего ей сейчас нужен был допрос с пристрастием и нотации!
Следующий час я провела, уговаривая Ларису не сердиться, войти в положение, не судить поспешно, простить Дашу, не наносить ей новых травм. Убеждала, что мы должны стать её крепостью, её силой, а не разъедающей изнутри язвой. Иначе, случись что-то подобное в будущем - нам она никогда не скажет, опасаясь упрёков. Это соображение перевесило для Ларисы все остальные. Она выдохнула, потом зарычала, выпуская скопившееся раздражение.
- Ну, льдинка, где твоё хладнокровие? - ласково спросила я.
Лариса снова выдохнула.
- У меня всё переворачивается, когда я думаю об этом, Анжел, - устало ответила она. - Но ты права: выяснением причин займёмся позже, вправление мозгов тоже подождёт.
- Ей нужна наша любовь, - тихо сказала я.
- Да, - осипшим голосом пробормотала Лариса. - Ей нужна наша любовь.
Из её голоса исчезло раздражение; он стал непривычно мягким. Подруга необычайно редко демонстрировала привязанность и нежность, однако, услышав этот тон, я успокоилась. Когда Даша проснётся, её окружат любовью; она не услышит ни одного упрёка. С ней будут лучшие друзья, а не инквизиторы.
- Спасибо, Анжел, - благодарно произнесла Лариса, - Твои слова пришлись очень вовремя.
Я вздохнула - с облегчением за Дашу и, втайне, сожалением по несостоявшейся ночи любви. Впрочем, сожаление были немедленно отогнано: это было правильно - вернуться домой и поддержать любимых в трудный момент. Пусть я и не поговорила с Дашей, зато сдержала Ларису, а это дорогого стоит! Вспомнила, что сдерживание необходимо не только в отношении Даши, но и Саши! Следующие полчаса я умаялась уговаривать подругу не переходить границы - она была полна злобы.
- Анжел, я не оставлю это безнаказанным! - категорично заявила Лариса, не вняв моим убеждениям. - Мерзавец заплатит за каждый синяк, за каждую ссадину.
- Лариса! - простонала я.
- За каждый раз, когда посмел к ней прикоснуться не с лаской, а с кулаками, - прошипела она гремучей змеёй. - Он пожалеет, что родился на свет!
Я встревожилась. Поняла, что убедить подругу отказаться от мести не сумеет никто и ничто. Сменила тактику: