- Какая проницательность, - с насмешкой заметил Проскурин. - Подобная забота о подруге вызывает уважение.
- Женя! Почему ты мне не веришь?! - простонала я.
Я смотрела на него и не могла понять что творится в его душе - его глаза стали серым щитом, не пуская меня вглубь.
- Я просто хотела поздравить его, - не оставляла я попыток. – Он сказал, что прошёл второй тур…
Я должна была объяснить, заставить Женю поверить мне! Ведь я люблю только его! Это просто недоразумение, случайность!
- Он актёр, он это подстроил, - выбивалась я из сил. – Я никогда бы тебе не изменила!
- Не против, если я закурю, моя радость? - прервал меня Женя, доставая сигарету.
- Перестань! - попросила, мученически отводя глаза - слышать насмешку, вплетённую в ласковые слова царапало хуже острого железа!
- Увы, не могу, - криво усмехнулся он. - Иначе мы с тобой не языками трепать будем, а займёмся куда более приятным занятием. Я тебя предупреждал - я не железный.
- Перестань называть меня нежными словами, если этого не чувствуешь! – потребовала резко.
Женя закурил, закинул голову, выпустил дым в потолок. Я молча, с отчаянием смотрела на него, чувствуя, что мне не удаётся до него достучаться – он закрылся, отгородился от меня.
- Поверь мне, - взмолилась я, прижав руки к груди. - Я ни в чём не виновата. Я не хотела этого - так получилось...
Он отошёл к окну. Я смотрела на его профиль, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние.
- Женя! - воскликнула громко.
Серые глаза мельком глянули на меня и снова вернулись к реке. Он прикурил новую сигарету от окурка и продолжил курить.
- Женя, пожалуйста, - попросила, подходя к нему. Положила руку на крепкое предплечье. - Ты должен мне поверить.
- Почему?
Этот вопрос, заданный хрипло и устало, не глядя на меня, поставил меня в тупик. Я убрала руку, заглянула ему в лицо, ища ответного взгляда. Серые глаза были прикованы к реке. Прошептала:
- Потому что я люблю тебя.
Он не отозвался; у меня задрожали губы. Отойдя, обессиленно опустилась в кресло. Этот разговор высосал все силы. Докурив, Женя отошёл к бару, облокотился на стойку лицом ко мне и, принялся потягивать виски.
- Женя! - с болью прошептала я.
В его глазах проглянула какая-то усталость, и это вселило в меня надежду – может, Женя всё-таки прислушается ко мне? Снова подошла к нему. Остановилась в метре. Он смотрел на меня – изучающе, как на букашку под микроскопом и пил. Я нахмурилась. Вздохнула: если б я не обняла Диму, этого недопонимания бы не возникло. Сделала ещё шаг. Ещё…
- Не переживай, моя радость, слово я сдержу, - он отставил стакан. – Познакомлю тебя со всеми холостыми и богатыми друзьями. Может, ты кому-нибудь приглянёшься. Но если нет – ты всегда можешь позвонить мне. Тебе ведь нравится иметь послушного пса у твоих ног? А, Желя?
Он с таким выражением произнёс моё имя, что я потеряла контроль. Вскинула руку для пощёчины, но её мгновенно перехватили, зажали в стальных клещах, как в капкане – ни туда, ни сюда.
- Используй его, играй чувствами – он всё равно твой. Да, Желя? А когда появится нужда – просто позвони, и он всё для тебя сделает. Луну с неба достанет!
Хрипло выговаривая это, Проскурин не сводил с меня глаз, глядя в упор – и при этом целуя мои пальцы. Попыталась выдернуть руку – ноль эффекта, сжала в кулак – он разжимал каждый палец, оставляя на нём поцелуй. Меня трясло. Какой я испытывала невообразимый стыд, какое унижение!
- Женя! – простонала, зажмуриваясь.
- В постели ты бы забыла об этом мальчишке, - равнодушно произнёс он. Выпустил мою руку, сунул кулаки в карманы брюк и бросил: - Звони, когда нужно. Я всегда к твоим услугам, любимая.
Я больше не могла этого выносить! Повернувшись, бросилась прочь – вон из этого дома! Подальше от этого мужчины, который заставил себя полюбить и своими же руками вонзил кинжал в сердце! К метро не пошла – была не в силах возвращаться домой и видеть лже-друга, разбившего моё счастье! Вместо этого углубилась в переулки Арбата. Петляя по улочкам, сворачивая куда придётся, я снова и снова прокручивала в голове слова Жени.
Ощущение нереальности произошедшего сбивало с ног. Он обвинил меня в меркантильности, в подлости – в том, что, встречаясь с ним, я думаю об "этом мальчишке"! В том, что я с ним только до той поры, пока не подберу себе кого-нибудь получше, побогаче… Прямым текстом сказал, что я его использую! Упрекнул своей помощью – и готовностью, с которой я её искала…
Сердце колотилось. Задыхаясь, я почти бежала. Какое ужасное мнение сложилось у него обо мне! Неужели он всё время так считал? Но ведь Женя целовал и обнимал меня, говорил "невинная девочка"! Он смеялся надо мной?! Он лгал мне?! А говорил, что любит! Неужели Дима был прав?! В ушах насмешливо прозвучало: "Любимая", оставив новый длинный кровавый след на сердце. Однако, невзирая на всё, выразил готовность быть использованным снова! Как низко Женя думает обо мне, если считает, что после такого унижения я ему позвоню! Я не обращусь к нему за помощью даже если буду умирать!