Я содрогнулась. Нет, не выдержу! Так, как сегодня... И это ещё он отправил ту девицу восвояси...
- У вас дети, - добила меня Лариса. - Он ревнует тебя к каждому встречному, но сам тебе изменяет. Ты собралась уходить. Думаешь, он тебя отпустит, если чётко сказал, что этого не сделает? А детей? Об этой войне я говорю.
- Женя признался, что может быть жестоким... - прошептала я. - Он...
Я заплакала.
- Да, больно, - с сочувствием сказала Лариса. - Но лучше просчитывать свои действия наперёд, чем потом оказаться в клетке со сломанными крыльями. Может быть, тебе и удастся вырваться, но дети останутся при нём, а у тебя будет разбито сердце. Впрочем, детей ты не бросишь, поэтому так и будешь сидеть в клетке, пока не умрёшь от отчаяния или совершенно не разочаруешься в жизни. Если муж будет тебе изменять и ты будешь об этом знать, он отравит твою любовь.
Лариса нарисовала ужасную перспективу. Я бы не поверила, что Женя способен на подобное, если б не сегодняшний вечер, выставивший моего бывшего босса в совершенно другом свете. Я и не подозревала, что он может быть таким, потому что прежде никогда не встречалась с этой стороной его характера. Раньше Женя показывал мне только лучшую сторону себя, но сегодня я увидела... Я даже не знала что толком я увидела - знала одно: такой Женя меня пугал. Познакомься я вначале с этой стороной его натуры, я бы, наверное, бежала от него как можно дальше!
- Может, к лучшему, что так вышло, - сказала Лариса. - Зато ты узнала каков он бывает не во время медового месяца где-нибудь на пляже, когда улыбнулась официанту и получила скандал, а сейчас. Сейчас у тебя есть шанс уйти, и скорее всего Евгений это примет. Возможно, стоит им воспользоваться.
Я молчала. Мне было тяжело и страшно. Подруга добавила серьёзно:
- То, что сегодня было: эта проститутка, это поведение ревнивого мальчишки - на грани фола. Будь это мой мужчина, я бы отправила его в аут и искала замену.
Я опустила глаза. Пустыня в моём сердце бушевала, обжигая листики дерева, от чего они засыхали, сворачиваясь в сухие коричневые трубочки.
- И всё же... - медленно произнесла Лариса, и моё сердце забилось с надеждой, которой я сама стыдилась.
Она замолчала.
- Что? - поторопила её я.
- Ты в него влюбилась, - улыбнулась она.
Я насупилась.
- Оцени: ты не хочешь от него отказываться сейчас, когда он на твоих глазах чуть тебе не изменил, а заодно дал понять, что мнение у него о тебе - ниже плинтуса. Как же трудно будет уйти потом?
- Что - всё же? - пробурчала я.
- И всё же ваши отношения ему дороги.
У меня вырвался вздох облегчения.
- Вопрос в том - насколько, - подвела итог Лариса.
Её советы мне не помогли, скорее запутали и запугали. Всю ночь я не спала, представляя как сложится семейная жизнь с мужем, который будет ревновать к любому другу или знакомому, да даже просто первому встречному мужчине! Нет, такой жизни я для себя не хотела. Если Женя будет наказывать меня изменами, я этого не перенесу!
С дивана, превратившегося в терновое ложе, я поднялась едва рассвело, так и не сомкнув глаз, с твёрдым решением идти своим путём. Без Жени. Слёзы катились по щекам, пока я одевалась на работу. Дождалась, пока Дима уйдёт и только тогда вышла из комнаты - не хотела видеть его и чтобы он видел как я плачу. Есть не хотелось, зато жутко захотелось кофе. Не стала себе отказывать, пустив в ход проверенное средство от разбитого сердца.
Я так дурно выглядела, что на работе спросили всё ли у меня в порядке и пришлось объяснять свой грустный вид. Домой я вернулась еле волоча ноги – от жары и бессонной ночи работалось на редкость тяжело. Квартира встретила молчанием. На кухне на столе обнаружились ключи от квартиры, оставленные Димой, и записка с одним словом: "Съехал". Прочитала её, села на стул и заплакала. Я лишилась враз и мужчины, который прокрался в моё сердце и свил там гнездо и друга.
На миг закралось подозрение, что я слишком поспешила, что нужно было позволить ему пожить хотя бы до выходных – завтра у Димы должен был быть второй тур. Подавила сомнения: он не заслуживал доброты с моей стороны. Я была к нему добра и открыта, а он отплатил чёрной неблагодарностью! Выплакавшись, позвонила Даше – я так и не поговорила с ней вчера. Сегодня, впрочем, тоже: выяснилось, что Даша впала в депрессию и отказывается разговаривать.