- Что она делает? Сидит в комнате, ест попкорн и смотрит сериалы, - сердито ответила Лариса на мой расспросы.
Вскоре выяснилась причина её гнева: Даша наотрез отказалась писать заявление в полицию на своего бывшего.
- Но почему? – я тоже это не одобрила.
- У нашей подруге сдвиг по фазе, - рассерженно бросила Лариса. – Она стала мазохисткой!
Я растерянно помолчала и принялась по новой уговаривать Ларису не сердиться, повторяя всё то, что говорила позавчера. В этот раз она не стала долго слушать, нетерпеливо прервав:
- Ладно-ладно, хорошо! Леся мне уже все уши прожужжала о том же.
Я надеялась на Лесю: кто и сможет утешить Дашу, так это она, с её деликатностью и сердечным сочувствием! Поговорив, легла и просто вырубилась, однако утром всё равно проснулась разбитая и подавленная. Днём у меня рука потянулась было позвонить Диме, узнать прошёл ли он - я отвела её.
- Больше никаких контактов.
Работалось ещё тяжелей, чем вчера. Думать была способна лишь об Жене: умом понимала, что решение оставить его - правильное. Он слишком трудный, у него неправильные принципы: что это за манера - чуть что изменять?! А сердце ныло и рвалось к нему.
- Какая ты дура! - прошептала себе. – Снова наступаешь на одни и те же грабли!
Как когда-то Артёму, я готова была всё простить, лишь бы мы могли быть вместе, но... Я понимала, что это неправильно. Что такие отношения никуда не приведут и всё равно разорвутся позже - или же я буду тянуть эту лямку, пока не потеряю себя и не паду, как лошадь в оглоблях! Лариса сказала истину: его измены осквернят мою любовь. С каждой следующей она будет обугливаться, чернеть, гореть в адском пламени.
Над деревом Любви, разросшимся в моём сердце, навис Дамоклов меч. Безжалостный дровосек обрывал увядшие листья, пилил ветки, а со свежих срезов тёк сок, прозрачный, как слеза и вытекал через мои глаза. Весь день мне приходилось прикладывать к ним платочек и прятать за солнцезащитными очками. Пока что, как ни старался, дровосек в виде разума не мог справиться со стволом: древесина оказалась слишком твёрдой - топор отскакивал, нанося мелкие повреждения, но не причиняя большого вреда. Моя любовь сопротивлялась выкорчёвыванию.
Она заставляла меня снова и снова прокручивать наш разговор, будто песню на повторе, ища Жене оправдание. За любые зацепки я хваталась с пылом утопающего, в отчаянном усилии обелить, представить его слова и поведение в каком-то другом свете. Женя не хотел, он не понимал, что сильно ранит меня; он на самом деле так не думает, он... Разум отказывался воспринимать то, что считал грязными уловками и с ещё большим усердием начинал ломать ветки дерева Любви.
Полночи я посвятила этой борьбе, пока совершенно не обессилела. Дрожащими руками достала таблетку: снотворного у меня не водилось, но любой ибупрофен и парацетамол обладают снотворным действием. Они от жара? А у меня сердечный жар! Мне срочно нужна медицинская помощь! Рука с таблеткой замерла перед губами.
- Мне нужна помощь! - прошептала, вспомнив о Кропоткине. - Он сможет помочь!
Таблетка была выброшена в мусорное ведро, а я отправилась поспать хотя бы три часа. К Валентину Андреевичу я в любом случае намеревалась заехать, только думала сделать это в обед, чтобы не пересекаться с Димой. Я должна была попрощаться - это был последний рабочий день Кропоткина в Москве: в субботу они с супругой улетали в Израиль.
Приехала заранее и увидела у дверей Диму. Мы замерли, глядя друг на друга. Он не выглядел весёлым и счастливым. "Провалил отбор" - кольнуло сожаление. Я отвернулась, сказав себе, что мне всё равно.
- Привет, - поздоровался Дима.
- Привет, - буркнула недружелюбно. Повернулась к нему: - Мне нужно поговорить с Валентином Андреевичем, другого времени нет, поэтому я сделаю это в твой час.
Парень мгновение смотрел на меня, потом ответил:
- Хорошо.
Я отвернулась. Он помолчал и сказал:
- Я прошёл второй тур.
У меня задрожали губы. Не глядя на него, резко ответила:
- Я тебя уже поздравила - не буду повторяться. А заодно и со следующими, если ты их, конечно, пройдёшь!
В эту минуту я желала Диме испытать на своей шкуре что значит лишиться того, что очень хотел получить!
- Анжел...
Я отошла на пару шагов и встала в сторонке - нам не о чем говорить. Дима подошёл, остановился передо мной.
- Прости.
Опустила голову, чтобы он не увидел мои слёзы. Поискала в сумке очки и надела, отгораживаясь чёрными стёклами от мира.
- Я не должен был этого делать.
Обхватила себя за плечи - да, не должен был, не должен был! А теперь поздно!