- У нас гости, - ехидно протянул голубоглазый мужчина.
Женя прищурился и подошёл ко мне. Он двигался так стремительно, что я качнулась назад, испугавшись.
- Что ты тут делаешь? – спросил, и я поняла, что мне не рады: тон был резкий и смотрели на меня со злостью.
- Я… я хочу поговорить, - кто бы знал каких усилий стоило мне выжать из себя эту короткую фразу!
- Как ты здесь оказалась?
- Приехала на автобусе.
- Как вошла?
Я закусила губу, стараясь, чтобы глаза оставались сухими. Мне было очень горько: Женя устраивал мне фирменный допрос, вместо того, чтобы обрадоваться моему приезду. Немного помогли слова Валентина Андреевича. Я повторила себе: "Наберись терпения". Выдохнула, расправила плечи и сделала шаг вперёд.
- Ты имеешь в виду как я зашла на территорию? Подплыла на лодке. Ты мне не рад? – слова сорвались с языка быстрей, чем я его прикусила.
Женя молчал. Я часто задышала, повторяя, как мантру: "Наберись терпения". В его глазах был непривычный блеск и они слегка затуманились; от него пахло алкоголем. Видимо, он был пьян, хотя ни по лицу, ни по походке не скажешь. Кинула быстрый взгляд на стол – там стояли две пустых бутылки и одна полупустая, в водочных стопках была налита прозрачная жидкость. Глаза снова пересеклись с голубыми глазами Жениного друга – кто ещё мог пить с Женей в его доме?
Мужчина смотрел жёстко, неприязненно, с таким видом, будто я изображаю нищенку, тогда как у самой все закрома полны – или что ещё ближе: будто я дешёвая проститутка, вешающаяся на шею клиенту. Вспыхнув, перевела глаза на Женю. Почему этот человек так думает обо мне?! Мы даже не знакомы! Видимо, наше переглядывание не понравилось Жене, потому что в его голос вернулось ехидство, которое меня так задевало. Он криво усмехнулся.
- Я ещё не выполнил своё обещание, радость моя. Знакомься – мой друг Юра, - он широко повёл ладонью в сторону голубоглазого – тот ухмылялся. – С его дочерью Еленой ты знакома.
Я обиделась: он намеренно меня уязвил! Женя ведь знает как я отношусь к этой Алмазовой! Теперь уже я посмотрела на представленного мне Юру с неприязнью – яблочко от яблони недалеко падает! Он оскалился в ответ, как шакал. Я поджала губы, чувствуя, что мой план провалился. Зря я приехала сюда. Поторопилась: Женя ещё не был готов разговаривать по душам, зато был весьма не против жалить и насмехаться.
- Юра, - торжественно обратился к другу мой бывший шеф, - это – моя Желя.
И всё, никаких комментариев. Женя посмотрел на меня, улыбнулся улыбкой, не затрагивающей глаз.
- Любовь моя, Юра холост и состоятелен – всё, как ты заказывала.
Слёзы всё-таки навернулись на глаза. Но я упрямо вздёрнула подбородок. Валентину Андреевичу я верила безоговорочно, а он сказал не поддаваться на провокации!
- Женя, могу я с тобой поговорить? – попросила сухо.
- Всё, что захочешь, моя радость, - он достал сигарету, прикурил.
Я ждала, что меня пригласят отойти куда-нибудь, но хозяин дачи молча курил, глядя на меня с непонятным выражением.
- Наедине.
Бросила косой взгляд на Юру – он наблюдал за мной, сложив руки на груди, как хищник, выбирающий момент, чтобы броситься.
- Тебе не понравился Юра? – с усмешкой спросил Проскурин.
- Женя! – не сдержалась я: сколько можно насмехаться!
Я сознавала, что была неправа, попросив его об этой услуге, не стоило говорить об этом, но я действительно просила для Даши, а не для себя! У меня и в мыслях не было присматривать его друзей для себя!
- Да, моя радость?
- Давай отойдём! – прозвучало, как требование - Женя вывел меня из себя.
Вспомнила, что Кропоткин наставлял меня быть мягкой и пожалела о своей резкости. В серых глазах мелькнуло что-то неприятное, какая-то хмурая тень. "Наберись терпения" – в который раз повторила себе.
- Конечно, любовь моя. Пойдём, покажу тебе мою спальню. Нет лучше места для разговора по душам.
Прикрыв глаза, вдохнула и выдохнула. Поняла, что если мы будем продолжать в том же духе, то рискуем поссориться ещё сильней. Решила взять ситуацию в свои руки - в буквальном смысле. Подошла к Жене, протянула руку, чтобы взять его за ладонь и увести в сторону – он сделал шаг назад, избегая прикосновения. А потом и вовсе отошёл к столу. Я обиделась. Столь явное нежелание, чтобы я его касалась ранило.