- Потому что не хочу тебя терять, - еле слышно произнёс он. – Я лучше буду жить без тебя.
Задохнувшись, в шоке подняла голову. Посмотрела в серые глаза. Он ведь не серьёзно? Он не может говорить это серьёзно!
- Я слишком сильно тебя люблю, - прошептали его губы.
По моим щекам ручьём струились слёзы, но я… засмеялась. Всё смеялась, и смеялась, и не могла успокоиться. Женя снова прижал меня к груди, но я оцарапала его, вырвалась. Закричала вне себя:
- Это всё, на что ты способен?! Бояться? Любить – и бросить любимую?! Пусть она с моста прыгнет – ты её слишком любишь, чтобы быть с ней! Ха-ха-ха!
Я согнулась от хохота. Это было дико смешно! Дико, дико… Мою голову приподняли, заставляя посмотреть на него. В серых глазах плескался безграничный страх.
- Обещай, что не сделаешь ничего с собой! – потребовал Женя.
Я сотрясалась, всхлипывая.
- Обещай!
- Обещаю, - выдавила, вся дрожа. Горло сузилось, ощущение было такое, будто меня душат удавкой. Прижала обе руки к горлу, пытаясь ослабить это ощущение. – И буду держать обещание так же, как ты своё – сделать меня счастливой.
Дёрнулась выйти из машины – меня сжали с такой силой, что хрустнули кости.
- Я не отпущу тебя, пока ты не поклянёшься, - сквозь зубы процедил мой мужчина. Уже не мой – он предпочитал жить без меня, чем со мной.
- Клянусь, - хрипло выдавила я.
Есть клятвы, которые клятвами не являются. Его сердце застучало как молот, быстро и тревожно.
- Отпусти, - потребовала.
Стальные объятия не ослабились ни на йоту. В серых глазах отразилась вся боль мира. Но я не могла забрать её – лишь добавить свою.
- Отпусти! – закричала отчаянно.
Женя посмотрел на меня мгновение – и поцеловал. Только я больше не готова была принимать его поцелуи! Он предал меня! Он… Моё сопротивление потерпело бесславный конец: меня обездвижили и целовали, как куклу. Только куклы не испытывают желания и не способны отвечать, а я… отвечала. Ненавидела себя и отвечала. Женя бил меня этими поцелуями, мучал. А я била и мучала его в ответ словами, выпаливая коротко и рвано:
- Вот чего… стоит твоя любовь? Обжиматься… по углам? Сказать… до свидания… когда добился?! Ты заставил меня… полюбить себя! Почему… ты не ушёл раньше? Сразу?!
Серые глаза были в нескольких сантиметрах от моих.
- Я не знал, что будет так больно, - выдохнул он мне в губы.
Мы застыли, не шевелясь. Наши глаза находились так близко, что, казалось, это души смотрят друг в друга – смотрят, упрекают, ненавидят, обмениваются болью, плачут и… любят.
- Я умираю, когда думаю, что лишусь тебя, – хриплым, сорванным голосом прошептал Женя. – Умираю! – его вдруг прорвало. – Ты ещё здесь, со мной, а я смотрю на тебя и вижу, что тебя нет! – он зарычал. – Я не смогу без тебя! Слышишь?! Не смогу!
Это было рычание смертельно раненного зверя. Обезумевшего от боли. Он дрожал, и эта дрожь вошла в меня, передалась, как заразная болезнь, а вместе с ней и дикий, неконтролируемый ужас.
- Но чего ты боишься? Что я уйду?!
Тело сотрясала крупная дрожь.
- Всего, - почти безумно улыбнулся он.
- Чего? – с бесконечной тревогой спросила я. Сердце трепетало от того какими рывками билось сердце напротив. – Чего?
Серые глаза затуманились; он прикрыл их, будто пряча слёзы. Мужчины не плачут.
- Чего? Чего? – затрясла я его. – Что я умру?
Он распахнул глаза.
- Замолчи.
Это было сказано так, что мой рот моментально закрылся, будто на него навесили центнеровый замок. Женя долго молчал. В салоне было слышно только наше тяжёлое дыхание.
- Я боюсь всего, - вдруг сказал он почти спокойно, отводя глаза. – Что ты встретишь другого мужчину, моложе и лучше, и уйдёшь к нему.
Я разбила центнеровый замок: рот открылся, чтобы выпалить горячие возражения. Он перебил:
- Это сейчас ты думаешь, что нет. А лет через десять-двадцать я буду стариком, а ты в расцвете лет.
- Замолчи, - в свою очередь сипло потребовала я.
Его губы печально искривились.
- Что ты умрёшь. Будешь переходить дорогу и тебя собьёт машина. Поедем кататься в горы, и ты свернёшь себе шею. Поедем на море – и утонешь.
Это звучало… жутко.
- Я всё это пережил. Каждую мысль об этом я переживаю заново, будто теряю тебя.
Я ошалела.
- Что тебя убьют. Что тебя похитят. Что тебя изнасилуют. Что я не смогу тебя защитить. Что я тебе надоем. Что ты захочешь уйти. И мне придётся или сломать тебя, чтобы заставить остаться или ты сломаешь меня. Уже сейчас ломаешь меня.
Я молчала. То, что говорил Женя было… нездорово. Он резко выдохнул и ослабил хватку, потом вообще опустил руки.