- Прости меня, - прошептала его сердцу. Оно выстукивало мне азбукой Морзе, что я причинила ему боль.
Женя не шевелился.
- Прости.
Я не решалась посмотреть ему в глаза. Его руки медленно, будто нехотя, поднялись, легли мне на спину. Тогда осмелилась поднять голову.
- Прости, пожалуйста.
Его грудная клетка расширилась.
- Ты можешь говорить о чём угодно, спрашивать о чём угодно. Но о маме я не хочу слышать ни слова.
Я кивнула.
- Прости.
Прижалась к нему. Он глубоко вздохнул, долго выдыхая. Заглянула ему в глаза - простил? Они были будто наполнены тенями: тёмные и уставшие... жуткие.
- Прости, - сами собой повторили губы.
Чёрные и длинные ресницы прикрыли глаза, пряча чудовищ, которые в них таились.
- Я не могу об этом говорить, - произнёс Женя; его голос звучал до того хрипло, будто покрылся ржавчиной. - Перестаю себя контролировать.
Я снова пожалела о своей неосторожности, легкомысленности, небрежности! Мои слова ударили любимого в самое больное место! Прикоснулась губами к его шее, молчаливо вымаливая прощение; потом прижалась к ней лбом. Он провёл ладонью по моей спине, будто утешая. Положил вторую руку на мой затылок. И снова вздохнул. Я обняла его крепче. Если б только могла забрать себе хотя бы часть его боли! Я разделила бы её, помогла нести бремя! А пока... самое лучшее, что я могла сделать - это быть осторожнее со словами.
- Что ещё он тебе сказал? - помолчав, спросил Женя.
- Кто? – я не сразу поняла о ком он. - Валентин Андреевич?
Серые глаза смотрели выжидательно.
- Что я... - запнулась, не зная могу ли продолжать?
Он качнул головой, разрешая.
- Что у тебя много травм, но о них он не стал рассказывать и что я похожа на твою маму. И ещё, что я тебе дорога, - прошептала севшим голосом.
В его глазах я искала ответ - правда ли это? Правда? По бесстрастному лицу не понять. У меня заколотилось сердце, я часто задышала. Женя посмотрел на меня, наклонился и поцеловал. И его губы сказали без слов всё, что я хотела услышать. Я была ему больше, чем дорога – он любил меня. И он меня простил.
- Я так и не ответил на твой вопрос, - через время сказал Женя.
- Какой? - никакие вопросы не имели значение - лишь бы он не горевал!
- Про доверие, - напомнил любимый.
Я села поудобнее на его коленях, чтобы смотреть в лицо. Он прищурился.
- Когда ты спросила про холостых и богатых друзей, это так напомнило мне Настю, что у меня появилось подозрение - не ошибся ли я в тебе? Может быть, любовь ослепила меня настолько, что я просто не замечаю твоих тайных побуждений, корысти? Ведь даже с Настей... Я предпочёл обманывать себя, потому что любил её...
Его ноздри раздулись, подбородок выдвинулся вперёд. Я поджала губы, ревнуя.
- Любил сильно и страстно, и отчаянно страдал, когда она ушла. Наделал кучу безумств, впал в депрессию, думал, что больше никогда не полюблю, но... Всё это не сравнимо с тем, какие чувства я испытываю к тебе.
Женя нахмурился и замолчал.
- Почему ты хмуришься? - прошептала я, разглаживая его брови. - Разве это плохо?
Он покачал головой, то ли не желая отвечать, то ли говоря: "Нет, не плохо" и продолжил:
- Я так хотел быть с Настей, что намеренно идеализировал её, а кое-чего даже не замечал. И во мне проснулся страх - не идеализирую ли я тебя? Ты для меня значишь столько, что я мог обманывать себя куда упорней.
Он мрачно посмотрел мне в глаза.
- Но… ты же меня знаешь, - пробормотала я.
- Знаю, - кивнул Женя. - Первое время, пока ты работала в "Вашей мечте", и меня ещё не поработила страсть, я присматривался к тебе, изучал, прислушивался к отзывам и сплетням коллег, наблюдал за тобой. И то, что я видел и слышал меня радовало, убеждая, что ты - человек честный, порядочный, с понятиями о благородстве, совестливый и любящий.
Я слушала очень внимательно: Женя приоткрывал завесу над причиной нашей ссоры, и я хотела уяснить её для себя как можно лучше, чтобы в будущем подобное не повторялось.
- Я никогда не сомневался в сделанных выводах – пока ты не спросила про друзей. Сходство с Настей было потрясающим. Слишком явным… Я усомнился в себе, усомнился в тебе и всём, что о тебе знал. Считал, что знаю. Я сказал себе, что это могла быть расчётливая игра, притворство, обман. Может, ты скажешь - я не имел права сомневаться в тебе, - он пожал плечами. - Может быть. Но, наступив на одни грабли, я решил поостеречься: цена ошибки слишком велика. Твоего ухода я не переживу, - спокойно и обречённо сказал Женя.