Я подняла глаза на любовь своей жизни. Нам не было нужды что-либо говорить: все чувства светились в глазах, изливались животворящим потоком, наполняя душу полноводным ручьём. Женя наклонился и поцеловал меня - и не осталось вопросов. Не осталось сомнений. Не осталось страхов... Лишь один - что он покинет меня.
- Ты ведь не покинешь меня? – моляще прошептала я.
Его сердце сбилось с ритма, забилось глухо и тревожно, словно и он боялся того же.
- Обещай мне, - попросила я. - Клянись!
Но он молчал. Ноги ослабли, будто вдруг наполнились ватой.
- Тогда я поклянусь, - сипло пообещала я. - Клянусь, что не позволю тебе уйти! Даже если ты меня бросишь, я найду тебя и...
Он закрыл мне рот поцелуем. Подчиняющим, властным, сметающим сопротивление. Я боролась за вздох, чтобы закончить фразу, завершить клятву - он не давал. Тогда я пообещала самой себе: "И буду любить тебя всегда!" Женя целовал и целовал меня, пока я не сдалась на его милость.
- Любовь моя, - оторвавшись от меня, хрипло пророкотал волк. Приподнял мою голову за подбородок. - Я клянусь тебе в одном: в моём сердце ты будешь единственной, - секунду он смотрел мне прямо в глаза, потом сказал с нажимом: - Потому что ты - моё сердце.
Я молчала, прерывисто дыша.
- После тебя не будет никого.
Не такой клятвы я просила у него! От неё пахнуло горечью расставания, болью потери. Зажмурившись, прижалась к Жене всем телом. "Я буду держать тебя, я удержу" - молчаливо обещала себе. Он обнимал меня, будто собрался уходить на войну, откуда не возвращаются.
- Давай распишемся здесь? – спросил внезапно.
У меня приоткрылся рот; я взглянула на любимого. Конечно, я хотела этого - хотела быть его женой! "Да!" - готовилось сорваться с губ; я закусила их. Откуда такая срочность? Почему надо расписываться здесь, в чужом краю, если мы скоро вернёмся в Москву? И потом, мои родные, друзья – они обидятся, если я не приглашу их на свадьбу! Но главная причина, почему я сказала: "Нет" крылась в том, что это предложение последовало сразу после намёка о расставании. Я не знала как это связано, но на меня дохнуло холодом.
- Нет, - повторила, передёрнувшись.
Женя как-то странно поглядел на меня.
- Хочешь побыть невестой? - улыбнулись его губы; глаза их не поддержали.
- Перестань! - возмутилась я до глубины души. - Не смей даже упоминать её!
Женя засмеялся, пошутил:
- Видно, не судьба мне жениться.
Я кипела праведным гневом и делить с ним веселье не собиралась.
- Неудивительно - с таким характером!
- Каким характером, радость моя? - укусил он меня за мочку уха, ничуть не обидевшись.
- Волчьим, - мой голос внезапно осип.
- Волчьим? - хрипло повторил он, спустившись ниже и изображая волчьи укусы на моей шее.
Затрепетав, сглотнула.
- Не ешь меня, серый волк! - попросила, сиплостью голоса скорее напоминая бабушку, чем девочку.
А вот он весьма натурально изображал рычание.
- Что ты мне за это дашь?
Мысли разбежались, путаясь друг в дружке; я застонала.
- Решай скорее, - предупредил волк низко и страстно. - А то я очень хочу... - его глаза блеснули... - тебя... - он улыбнулся, облизнулся, - съесть.
Сердце заколотилось, будто мне и правда угрожали каннибализмом.
- Ах, - новый укус заставил задрожать.
- Всё, моё терпение кончилось. Ты будешь съедена! Немедленно, - решил волк, подхватил меня на руки и понёс обратно в спальню. И... кажется, я поняла почему Красная Шапочка не сопротивлялась волку.
Его напор оставил меня без сил и без единой мысли в голове. Там царила блаженная пустота, которую сменил сон. Проснулась я зверски голодная - собственно, голод меня и разбудил. Одевшись, отправилась на поиски добычи. Женя обнаружился на веранде, глядящим на безбрежную синеву, окрашенную закатным солнцем в золотую, оранжевую и розовую палитру. Попыталась подкрасться к нему - он обернулся, будто точно знал, что я у него за спиной.
- Какой у тебя тонкий слух! – я шла босиком и ступала, мне казалось, совершенно бесшумно!
Женя улыбнулся, раскрыл объятия, в которые я тут же нырнула. Пояснил:
- Я тебя чувствую, любовь моя.
С минуту мы смотрели друг другу в глаза; я подставила губы для поцелуя, забывая о сосущем голоде. Он нежно коснулся их в лёгком прикосновении и отстранился.
- Пойдём, тебя ждёт ужин. Пять минут назад принесли – как знал, что ты скоро проснёшься.
- Ужин! - обрадовалась я.
- Моя голодная девочка, - покачал он головой, наблюдая как я набросилась на еду - будто месяц голодала. - Как же плохо я о тебе забочусь.