- Женя, - остановила я: на песке нас не скрывало ничто.
Он засмеялся. Провёл по лопаткам.
- Женя! - простонала.
Воля рассыпалась в прах - такой я слабый человек: перед его прикосновениями я была бессильна! Любимый не стал настаивать; взял меня за руку, повёл туда, где мне было комфортно – и там стребовал с меня награду за своё воздержание.
- Ненасытный, - шепнула я волку. Очень довольному волку.
- Только сейчас начинаю верить, что это правда, - отозвался он, рассеянно водя пальцами по моему животу. - И хочу удостовериваться снова и снова.
- Удостовериваться в чём? - с улыбкой спросила я.
- Что ты меня любишь, - помолчав, тихо ответил Женя.
Повернувшись на бок, заглянула ему в глаза.
- Моих заверений тебе недостаточно?
- Нет, - вздохнул он. - То есть да, достаточно, но не словесных. Твоё тело не лжёт.
Я изумилась.
- А язык лжёт?!
Женя посмотрел на меня недолго и обвёл контур моих губ; я попыталась цапнуть его за палец, возмущённая столь вопиющим недоверием. Он заменил палец на свои губы.
- Этот язык? – прошептал; наклонился и проник мне в рот своим языком, вышибая все мысли. - Он не лжёт. Но я не верю словам - только действиям.
Я уцепилась за его плечи, часто дыша и мелко дрожа. Что Женя со мной творил?! Одним поцелуем...
- Можно подделать истинные чувства, но ты невинна, моя девочка, и ещё не знаешь как.
Что-то во всей этой фразе меня царапнуло.
- Ты думаешь, что вот поднаберусь опыта и начну изображать экстаз?! - рассерженно посмотрела на него.
Он засмеялся.
- Я так не думаю. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебе никогда ничего не приходилось изображать в постели. Только чувствовать. Испытывать. Ощущать, - каждое слово Женя сопровождал чувственным поцелуем.
И я делала так, как он желал: чувствовала, испытывала, ощущала. Потому что не могла по-другому. Не хотела, чтобы это было по-другому. Наша любовь была совершенной. И такой она была, потому что мы любили друг друга. По-настоящему. И когда Женя снова показал как сильно меня любит, неприятный осадок от его откровения исчез: я ведь тоже не знала всей силы его любви, пока не... поймала синицу.
Ночь была долгой, поэтому проснулась я лишь около полудня. Казалось бы, я должна была бы ощущать себя разбитой, но в теле бурлила энергия. Родник, открытый во мне любимым, наполнял меня силами и радостью жизни. Приняв душ и одевшись в новое платьице, которое выбрала за удобство и солнечно-жёлтый цвет, вышла на веранду. Жени там не оказалось. Заглянула на кухню, выглянула в сад. Предположила, что он мог пойти поплавать; решила идти на пляж, но сначала осмотреть дом. Женя обнаружился в гостиной; он что-то сосредоточенно писал на ноутбуке. Увидел меня, закрыл его и встал.
- Привет, моё солнышко.
Подбежав к нему, получила поцелуй и нежный взгляд.
- Я по тебе соскучился.
Он пробежался пальцами по лямке платья; я перехватила дерзновенных.
- Женя, - засмеялась смущённо.
- Мой цыплёночек, - мурлыкнул любимый, как большой кот, потёрся о меня щекой.
Я почувствовала себя самым настоящим птенцом в когтях очень голодного кота. У кошек с цыплятами не самые долговечные отношения, поэтому сказала:
- Я лучше буду твоим солнышком, - всё-таки солнце может себя защитить, поджарив неугодных!
- А цыплёночком? - разочарованно произнёс Женя, но серые глаза смеялись.
- А цыплёнка закажи на обед! - высунула я язык.
Опрометчиво! Это было воспринято как приглашение познакомиться ближе. Испугавшись, язык нырнул в свою норку, но его преследовали и настигли.
- Женя, - я погрузилась в реку под названием Блаженство.
Поцелуи спустились на шею, ниже...
- Женя, - упёрлась в его плечи, тяжело дыша.
- М-м? - он принялся целовать останавливавшие его руки, и они тут же сделались слабыми и безвольно поползли погладить крепкую шею.
- Тебе не кажется?..
Из моих пальцев принялись делать леденцы, и я прерывисто вздохнула. Не отрываясь от своего занятия, любимый с озорством взглянул на меня. Закусила губу, силясь вспомнить что хотела сказать. Память работала с перебоями: всю энергию забирали себе сердце и лёгкие. Но когда Женя придвинулся ближе, вспомнила:
- Что мы слишком часто?..
Он приподнял брови, будто бы в удивлении. Тихо засмеялся.
- Любовь моя, да я просто монах.
Теперь уже у меня взметнулись брови. Лично я себе виделась почти распущенной! Он снова засмеялся. Поцеловал мои пальцы и отступил.
- Пусть всё будет как ты захочешь.
Поправила съехавшие лямки. Пожалела, что он отступил. Женя наблюдал за мной с приглашающей усмешкой. Покраснела, насупилась и отвернулась. Он обхватил меня за плечи.