- Почему? - еле выдавила: язык стал деревянным.
Женя отвёл глаза и руку. Я схватила её и снова прижала к своей щеке, накрыла сверху ладонью, чтобы не вздумал забирать её у меня. Он слабо улыбнулся и накрыл второй рукой мою левую щёку. Я и к ней приложила ладонь. Моё!
- Потому что я хочу, чтобы ты была свободна, - тихо и твёрдо ответил любимый. - Свободна любить меня, если хочешь. Свободна уйти, если пожелаешь. Я не буду тебя удерживать.
- Почему?! - я отказывалась понимать и принимать его позицию.
- Потому что я слишком тебя люблю.
Как можно слишком любить?! Этого я не могла постигнуть. И как можно любить - и отказаться?
- Что значит - слишком? Ты... не хочешь меня любить? – спросила расстроенно.
Женя улыбнулся, светло и так, будто я очень его повеселила своим вопросом.
- Нет, любимая, я не хотел тебя любить.
Я закусила губу.
- Не хотел впускать в душу. И много раз клял себя за то, что поддался твоему обаянию и жалости, и нанял в агентство. Потому что сделав это, я заковал себя в оковы. Меня, как пса, будто посадили на цепь - я сам себя посадил.
У меня задрожали губы.
- Тише, моя радость, - смягчил он горечь признаний утешающим поцелуем, - тише.
Я глубоко вздохнула, набираясь мужества слушать дальнейшие откровения. Я должна была знать что происходит в его душе - без этого мне не отыскать ключик, не найти потайную дверцу, которую этот ключик отопрёт! А их необходимо было найти: Женя должен изменить своё отношение к нашему будущему, ко мне. Я подняла глаза, показывая, что готова слушать дальше. Он кивнул; поднял меня на руки и опустился вместе со мной в кресло.
- Я не хотел привязываться ни к кому - с меня достаточно было потерь. У меня были друзья, и больше я не хотел подпускать к себе никого. Особенно женщин. Но ты... ты меня заколдовала. Как Далила, изрезала волю в клочья, надела на шею петлю, и я пошёл за тобой, как глупый телёнок на заклание.
- Я не... - порывисто перебила его.
Он закрыл мне рот поцелуем.
- Я знаю, - прошептал, оторвавшись. - Ты не хотела этого - даже не знала о том, какое оказываешь на меня действие, каким обладаешь влиянием; как я жажду твоего внимания; на что готов, лишь бы получить его. Знаю...
Мы молчали, глядя друг на друга; я прерывисто дышала - он казался спокойным, как айсберг.
- Эта любовь... - после короткого молчания произнёс Женя. - Я не сразу понял, что полюбил тебя - поначалу думал, это просто мужской интерес, влечение. Решил, что мне не составит труда с ним справиться.
Он засмеялся, глядя в сторону. Спросил вдруг:
- Ты знаешь, что "Ваша мечта" вообще не принадлежала мне?
Я отрицательно покачала головой. Я всегда думала, что это агентство Проскурина, причём только после ухода оттуда узнала, что это не единственный его бизнес.
- Это так; я выкупил его позже. Агентством – и не им одним – владел мой друг, Филипп Берман. Я не буду вдаваться в подробности - факт в том, что Филипп уехал жить за границу, безответственно побросав всё на воров-управляющих. Они, естественно, обдирали его как липку, тогда он попросил меня вмешаться. Мне пришлось крепко взяться за них, чтобы навести порядок в его делах.
Женя смотрел на меня, и мне стало чуть поспокойней. Как бы он ни сопротивлялся любви прежде - сейчас он находился целиком и полностью в её власти! Моё клеймо не потускнело - оно горело на серой канве его глаз огненной печатью! Я выдохнула с невероятным облегчением - даже не подозревала, что настолько напрягаюсь от его рассказа.
Женя снова ласкающе коснулся моих губ, и я расслабилась. Эту повесть о прошлом можно было слушать как легенду. Она не была явью. Настоящее - это я на коленях Жени и он, прижимающий меня к себе. Я снова потянулась за поцелуем, и получила сполна то, чего хотела: заверение, что любима.
- В тот день, когда я тебя встретил, я приходил в агентство с проверкой. Я там не работал и не собирался - у меня были свои дела и свой бизнес, помимо кучи хлопот, связанных с бизнесом Филиппа, но... - он усмехнулся. - На следующий день прежний начальник был уволен, а я занял его место. Уволить его я собирался по-любому, однако работать в "Вашей мечте" у меня и в мыслях не было – до встречи с тобой. Я врал себе, что это ненадолго – на неделю-другую, чтобы присмотреться к команде, убрать лентяев и организовать более эффективный рабочий процесс.
Он снова рассмеялся - весело, с насмешкой над собой.
- Нужно ли говорить, что неделя пролетела, за ней другая, а я по прежнему был там? И это при том, что понял, что шансов нет - ты не ответишь на мои ухаживания. И всё равно остался!
Женя покачал головой, будто говоря: "Какой болван!"
- К тому времени я уже, конечно, знал, что никакой это не интерес и что самонадеянность наказуема. Мне следовало бежать от тебя, уносить ноги, а я остался.