Я рассказывала и сама вспоминала то время: как тяжело мне было, как больно, как горько! Это семечко не должно было выжить - но выжило. И преобразило моё сердце. Даже пустыню озеленило! Я взглянула на себя словно со стороны и мне открылось - это было чудо! Этого не могло, не должно было произойти: в пустыне, из пепла не вырастает ничто. И однако удивительное семечко пустило росток и выжило, несмотря ни на что, в постоянной борьбе с жаждавшей задушить его пустыней! Я пообещала в душе, что не позволю ни себе, ни ему уничтожишь мою любовь, выросшую из этого божественного семени!
- До того, как всё заполонила пустыня, в моём сердце был редкий сад, - продолжила я. - Там росли чудесные растения и цвели прекрасные цветы. Там было очень красиво, - прошептала, вспоминая свой первый сад.
Он действительно был очень красив, и я его беззаветно любила. Но он был... наполовину искусственным. Любовь к Артёму была неподдельной и не выдуманной, однако самого Артёма я не видела за одеждами, в которые его нарядила. И потому деревья в моём саду были слишком идеальными - как на картинке...
- В прежнем саду очень редко появлялся садовник – сад был им позабыт. А потом садовнику и вовсе надоело, что растения его ждут, просят от него заботы и внимания, и он выжег мой сад на корню. Ничего не осталось. Так появилась пустыня, занявшая всё моё сердце.
Я подняла глаза на Женю; до этого я будто смотрела внутрь себя, вспоминая свою первую любовь.
- Мне некуда было сажать семечко любви - у меня в сердце не осталось ни единого зелёного, плодородного уголка. Поэтому я посадила его в пепел, не надеясь, что оно вырастет. Нет, я была уверена, что оно не прорастёт - не сможет, задушенное пустыней. Знаешь, она ведь больше не хотела становиться садом, потому что не хотела, чтобы его опять сожгли.
Я вздохнула, затем ещё и ещё - мне не хватало воздуха. Женя слушал меня, впитывая каждое слово, будто я рассказывала не смешную и трагичную историю своей первой любви - у людей каждый день бьются сердца, ничего нового в этом нет; он слушал так, будто речь шла о жизни или смерти. Серые глаза смотрели на маня с напряжённым, цепким, пристальным вниманием. Я сглотнула: вспоминать о прошлом было болезненно. Однако я хотела, чтобы Женя знал чем живёт моё сердце, как оно выглядит изнутри - ведь он показал мне своё.
- Помнишь, у меня болела голова и ты возил меня к врачу?
Он кивнул.
- Ты тогда спрашивал почему я тебе не сказала, почему не доверяюсь? А я не могла - моя пустыня не желала больше доверять мужчинам. Ты сказал, что друзья должны доверять друг другу.
Женя сглотнул.
- Я потом думала над этим и поняла, что как другу я доверю тебе саму свою жизнь без колебаний - более надёжного человека, чем ты, я не встречала. Но своё сердце я доверить боялась. Знаешь чего я боялась?
Любимый отрицательно покачал головой.
- Что меня бросят, как бросил Артём. Что я полюблю, а любимый уйдёт, и я буду страдать. Опять окажусь в аду, из которого едва сумела выбраться. Поэтому я не хотела доверять; не хотела доверяться. И не хотела любить.
Его ноздри расширились; грудь приподнялась во вдохе, а сердце забилось часто и испуганно.
- Я тоже не хотела любить снова - как и ты. Но решила отважиться. Попробовать. Дать шанс любви. Я не хотела жить с выжженным сердцем до конца своих дней и умереть одинокой, с двадцатью кошками в квартире.
Губы любимого дрогнули в лёгкой улыбке. Его сердце слегка успокоилось и теперь выстукивало лишь слегка тревожно. Он тоже понял, как и я утром, что это всего лишь легенда, а явь - мы друг напротив друга, прижавшие руку к сердцу другого.
- Тогда я и набралась смелости посадить это крохотное зёрнышко.
Я с любовью улыбнулась: из такой крохи выросла такая потрясающая красота!
- И всё же мне было страшно сделать шаг тебе навстречу.
Сердце Жени замерло, сбившись с ритма. Я в удивлении приподняла брови.
- Что?
Он уточнил хрипло:
- Мне навстречу?
- Тебе, - улыбнулась я. - Это семечко любви я посадила для тебя.
Женя задышал прерывисто и бурно.
- Для тебя одного, - повторила я, чтобы у него не оставалось ни сомнений. – Не ради любви самой по себе; не ради любви к кому-то, кто встретится в магазине или метро; не ради коллег-мужчин или любых других мужчин. Я хотела дать шанс... нам. Нам с тобой.
Его сердце забилось, будто он бежал. Я смотрела на это напряжённое, будто каменное лицо и мне до безумия хотелось поцеловать своего мужа, зажечь в его серых, как туман, глазах искорки счастья. Разогнать туман сомнений и страхов. Но я заставила себя остаться на месте и продолжать:
- Недели три я не могла набраться решимости - отчаянно трусила, не знала как дать тебе понять, что хочу... - я сбилась, - что готова встречаться с тобой.