- Когда это было? - сдавленно спросил Женя.
- В феврале. Я... - воспоминания накатили бурным потоком, мне стало трудно говорить. - Помнишь, тот день, когда... с тобой пришла... - мне до сих пор трудно было произносить её имя, - дочь твоего друга?
Его сердце опять сбилось с ритма. Он помнил. Моё колотилось и дрожало, и он ощущал эти неровные, беспокойные удары и эту дрожь. Его глаза сделались встревоженными; из тумана со дна глаз пополз страх. Мне было тяжело вспоминать об этом, но Женя должен был знать.
- Я думала, она твоя любовница - в офисе так говорили.
Женя сжал челюсти, заиграв желваками.
- Никогда, - произнёс он тихо, нажимая на каждое слово, - никогда она не была моей любовницей.
- В тот день я шла к тебе, - прошептала я, - я хотела признаться. Предложить встречаться. Сказать, что ты мне нравишься.
Его взгляд опалял. Опустив глаза, я сделала шаг назад, прерывая контакт. Это было слишком больно! Женя не дал отступить. Заключил в объятия, навис взволнованно и упрекающе. Я отвернулась. Он приподнял мой подбородок - я дёрнула головой, вырываясь. Женя нахмурился, подхватил меня на руки и сел.
- Почему ты не сказала?
Я молчала; сердце колотилось. Он прижался губами к моей голове.
- Если бы я знал... - прошептал.
Да, если бы он и я знали правду, нам бы не пришлось столько страдать.
- А я... - его сердце тоже билось сильно и быстро. - Я тогда так разозлился.
- Разозлился? - в удивлении вскинула я глаза. - Почему?
Мы смотрели друг друга; Женя медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться.
- Я бешено ревновал тебя к этому твоему новому парню.
Я вспомнила нашу встречу в клубе: он назвал Диму моим парнем – видимо, проверяя так это или нет, а я его не разуверила!
- Думал, ты уже нашла замену своему Артёму - так быстро, и двух месяцев не прошло! Я два года мучался, не желая разбивать тебе сердце, страшась, что ты от этого не оправишься, а тебе хватило двух месяцев!
Я прижала руки к груди, убеждая поверить!
- Дима всегда был для меня только другом. Никогда я не испытывала к нему ничего большего. Даже в мыслях не было. Клянусь!
- Я верю, - низко произнёс любимый голосом, больше похожим на рычание. - Но я думал, что ты утешилась в его объятиях - и это ради него ты такая красивая!
Я покачала головой, потрясаясь этому клубку запутанности и недоразумений! Если б мы поговорили откровенно...
- Ты тогда пришла... – любимый прерывисто вздохнул: не одной мне было тяжело окунаться в испытанные эмоции и прошлую боль, - такая красивая. С новой стрижкой, в жёлтом шарфике, в этой розовой помаде...
Он посмотрел на мои губы, будто видел ту помаду.
- Как мне хотелось стереть её с твоих губ своим ртом! Чтобы даже памяти не осталось о твоём любовнике!
- Я купила её для тебя, - прошептала, мелко дрожа.
- Я помню, ты говорила это на яхте, - ответил он. - Но я тебе не поверил.
- Я купила её для тебя, - повторила чётко, глядя прямо в глаза. - Купила, чтобы тебе захотелось стереть её ртом.
Его сердце сделало скачок.
- Мне захотелось, - медленно произнёс Женя. - Так захотелось, что я чуть не сделал это прямо там.
Секунду мы смотрели друг другу в глаза, а потом он наклонился и сделал то, что хотел сделать тогда. Женя целовал так, как мечтал в тот день, и его страсть поила любовью, укрепляла и взращивала сад моего сердца. Его сад.
О, этот садовник не пренебрегал ничем, что могло вырастить из новых посадок настоящие джунгли! Женя окучивал, и рыхлил, и подкармливал, заботливо одаривая любовью каждое деревце, каждый кустик, целовал каждую веточку, трогал каждый листочек. И моё сердце пело ему хвалебные оды и выстукивало пылкие слова любви и благодарности. А он целовал его и слушал его песни.
Глава 44
Вечером, с согласия Жени, я объявила родным, что мы с ним - муж и жена! Я говорила с ними по скайпу; так удачно получилось, что, кроме мамы и Гены, с ними находилась и бабушка, поэтому о моих новых отношениях они узнали все и сразу.
- Вы поженились?! - потрясённо воскликнула мама.
- Ещё нет, - смущённо ответила я, осознав, что, кажется, выбрала не лучшую форму: надо было сказать, что мы живём вместе! - Поженимся, когда вернёмся в Москву.
- А сейчас вы где? - спросил Гена.
- На Мальдивах. На медовом месяце.
- Таки добрался до моей внученьки! - пробурчала бабушка, не то с восхищением, не то с ноткой неодобрения.
Родные ненадолго замолчали, переваривая обрушившуюся на них новость: видимо я их слишком ошеломила. Первым очнулся Гена.
- Поздравляю, дочка! - бодро и весело воскликнул он. - Желаю вам счастья и уверен, что оно у вас будет.