- Спасибо! - растроганно поблагодарила я и добавила: - Папа!
- А если он будет бегать на сторону, ух я ему!.. - вскричала бабушка: она всё никак не могла забыть и простить моему бывшему начальнику длинноногую блондинку.
Пришлось объяснить, что та - дочь его друга и между ними ничего не было. Бабушка, конечно, не поверила, и я долго убеждала её в том, что Елена ему - как племянница. Под конец в отчаянии брякнула, что Женя меня ждал с самого декабря.
- Да врёт он! - рассердилась бабушка. - А ты веришь, деточка...
- Не врёт, - вступилась я за любимого. - Не врёт! Ты когда его увидишь, сама поймёшь - он такой. Особенный.
Она недоверчиво и ехидно хмыкнула, но я не отступала. Где-то в глубине поднялось раздражение, но я его подавила: на бабушку злиться нельзя, она старенькая и очень расстраивается, когда мы ссоримся. Это и случалось-то редко, но, уж конечно, я не хотела, чтобы из-за меня у неё поднялось давление. Я выдохнула и спокойно произнесла:
- Женя меня уже три с половиной года любит. Он потому и нанял меня на работу, что я сразу ему понравилась.
Родные были изумлены: я совершенно не посвящала их в перепитии своих отношений с бывшим начальником, поэтому всё это оказалось для них потрясением. Я немного рассказала о его прошлом, и даже бабушка потеряла скептицизм.
- Бедный, - пожалела она Женю, - как намучался в жизни!
Я порадовалась, что она к нему смягчилась; я не могла допустить, чтобы к моему любимому обращались с недоверием и скепсисом. Мне хотелось, чтобы бабушка относилась к моему мужу так же, как к Гене: с уважением, доверием, теплотой и привязанностью. А вот Гена выглядел озабоченным.
- Для тебя было бы лучше, если бы у него было более нормальное прошлое, - покачал он головой.
Я вздохнула - как бы я этого хотела! Не для себя - для Жени, но прошлого не изменить.
- Мне было ясно, что он тебя выделяет, - задумчиво произнёс Гена, - но не думал, что - настолько.
- А ты что скажешь, мама? - обратилась я к ней: она ещё так и не высказала своего мнения.
- Я бы очень хотела с ним познакомиться лично, - произнесла она, - чтобы узнать кому я отдаю свою дочь.
Такой сдержанный отзыв меня слегка огорчил: я почему-то думала, что она будет в восторге! Меня засыпали вопросами: как мой новоявленный муж ко мне относится; как он со мной обращается? Добр ли он ко мне? Это особенно волновало моих родственников. В этом плане я могла их полностью успокоить.
- Никто ко мне не был так добр, как Женя, - заверила я их.
Тогда они стали расспрашивать как мы живём; чем занимаемся, о чём разговариваем? Про наши занятия рассказывать не стала: они были слишком интимными - ничем другим, кроме как узнаванием друг друга мы практически не занимались. Во всяком случае, я. Зато с удовольствием рассказала о том, как Женя вкусно готовит и с благодарностью – про его щедрость по отношению ко мне. Гена отнёсся к этому с одобрением; бабушка - тоже. А вот мама, к моему удивлению, спросила:
- Ты же планируешь вернуться на работу?
- Конечно, - слегка удивлённо ответила я.
Её сдержанность вызывала недоумение: мне казалось, Проскурин ей нравится. Разве не она говорила, что мне обязательно встретится человек, который меня полюбит - и вот он встретился! А она так молчалива...
- Ты не рада? - прямо спросила. - Тебе он не нравится?
- Конечно, рада, Анжеличка! - горячо воскликнула мама, успокоив меня. - И к Евгению Харитоновичу я питаю большое уважение и благодарность. Единственное, чего мне хотелось бы... - она замолкла.
И я, и Гена с бабушкой ждали, что она скажет. Мама смутилась.
- Чтобы ты не потеряла себя в этих отношениях, - сказала тихо.
Я заморгала.
- Почему ты думаешь, что я могу себя потерять?
- Евгений Харитонович значительно старше тебя, доченька. И сильнее, - она вздохнула.
У меня внутри противной мышью заскреблась тревога.
- Тебе нужно обязательно сохранить свои обязанности, свои увлечения - иметь собственную жизнь. Прости, что я это говорю - я вижу как ты счастлива, - лицо у мамы сделалось виноватым, - но мне кажется, будет неправильно, если ты без остатка растворишься в муже.
Я расстроенно молчала. По правде сказать, я и сама считала, что мне нужна работа, но почему-то слышать мамины слова было неприятно. Вспомнилось как легко Женя убедил уйти с работы, которую считал для меня неподходящей - а ведь я не собиралась этого делать, во всяком случае, таким образом! Как пытался навязать наряды, которые казались мне нескромными и неподходящими: его только слёзы у меня на глазах остановили. Как по его настоянию я начала пользоваться его банковской картой... Как послал сопровождать меня Али...