Женя молчал, как-то задумчиво глядя на меня.
- Почему свою первую невесту ты не проверял, а меня - будешь? Почему я должна платить за всех, кто тебя когда-либо предавал?!
- Я не проверял её, потому что в глубине души знал что увижу - её истинное лицо; знал, что мне оно не понравится, и я вынужден буду от неё отказаться.
Я слегка взбодрилась.
- То есть моё истинное лицо ты увидеть не боишься? - спросила с улыбкой.
Любимый промолчал. Моя улыбка погасла. Я отвернулась. Он прижался горячим поцелуем к моему затылку.
- Так не честно, - бросила я сердито. - Почему мне не приходит в голову тебя проверять и тестировать?! - резко обернулась, сверля его взглядом, - Почему я не делаю из тебя подопытного кролика?! Не сталкиваю в канавы с грязью, чтобы посмотреть как ты будешь из них выбираться? А если утонешь - значит, так тебе и надо! Значит, был недостоин жить со мной!
Его грудь вздыбилась, словно он сердился. Меня это не остановило.
- Почему ты считаешь себя вправе так поступать?! Любить - значит беречь, а не испытывать на прочность; защищать, а не ломать!
Серые глаза блеснули холодно; я выдернула руки из его ладони, отвернулась в сторону.
- Почему с тобой так трудно? - бросила, не глядя. - Почему ты не можешь просто принять как данность то, что у нас есть - нашу любовь - и быть счастливым?
Я снова посмотрела в стальные глаза.
- Почему не можешь просто любить меня, не зная сомнений и страхов? Просто верить...
Он поднялся, поставил меня на землю.
- Я предупреждал тебя, - сказал таким голосом, словно глотку ему ободрали кожей ската. - Ты сама выбрала этот путь.
- Этот путь? То есть тебя? - подхватила я; меня несло. - Да, я выбрала тебя. С твоими страхами, сомнениями, неверием...
Его глаза сузились.
- И не жалею, - воскликнула я. - Но почему ты хотя бы не попытаешься сделать нашу жизнь немного легче? Мою жизнь - легче?
Женя сжал кулаки; в свете луны и фонариков его лицо казалось маской какого-то опасного и грозного бога.
- Я пытаюсь, - тихо, словно не доверяя своему голосу, произнёс он.
Я глубоко вздохнула.
- Как ты собирался меня проверять?
- Не имеет значения, - холодно отрезал Женя. - Я не буду этого делать. Можешь не беспокоиться.
Повернувшись, он стремительно направился к пляжу и вскоре исчез из виду. А я осталась - с чувством, что лучше бы я ничего не говорила. Лучше бы этого разговора не происходило. Чувство не обмануло: с той ночи Женя изменился. Закрылся. Невидимо - но та искренность и открытость, которыми он меня одаривал, ушли; открытость, выражавшаяся в рассказах о себе, в правдивости, с которой любимый обнажал свой внутренний мир.
Теперь на месте входа стояла стена, и я исследовала, ощупывала её, пыталась вновь найти дверцу. Она не находилась. Женя любил меня – так же горячо, как и раньше; готовил для меня – так же вкусно; общался – не меньше, чем прежде; заботился, исполнял желания... Но я была несчастна. Я смотрела в серые глаза, видела там непробиваемую стену, и мои наполнялись слезами. В конце концов, я начала мечтать о возвращении домой - этот мальдивский рай оказался вовсе не раем! А может, мы сами привезли сюда ад в виде собственных демонов и выпустили их?
- Неделя прошла, мы скоро возвращаемся? - спросила я утром в воскресенье за завтраком.
Женя поднял на меня глаза.
- Тебе хочется вернуться?
Я отвела взгляд. Мне хотелось, и ещё как! Хотя бы там я займусь поисками работы, устроюсь, и мне придётся думать о чём-то ещё помимо Жени и того, как пробить его замкнутость!
- Да.
- Когда захочешь, - бесстрастно ответил он. – Хоть завтра.
Мне стало до невозможности грустно: мы всего неделю живём вместе и уже - как чужие. Отложив ложку, вышла в сад, пошла куда глаза глядят. Меня остановили, обхватив за талию.
- Давай не будем повторять ошибок? - предложили, протягивая солнцезащитный крем.
Я его взяла, опустив голову, чтобы скрыть слёзы. Отвернувшись, попыталась сделать шаг в сторону - меня не пустили. Женя вытер мои слёзы.
- Не плачь.
Они снова покатились. Наверное, хотели, чтобы их опять вытерли. Он глубоко вздохнул и обнял меня.
- Желя... - и замолчал.
Я пыталась плакать неслышно, делая вид, будто и не плачу вовсе.