- Не плачь, - повторил любимый, но я, наоборот, заплакала горше.
Он крепко прижал меня к себе.
- Тише, прошу тебя, родная. Не надо плакать.
- Ты как чужой! – обвинила я его, всхлипывая. - Я не могу найти дверь - ты не пускаешь...
- Не ищи, - глухо ответил он.
Я вскинула голову - в изумлении и страхе.
- Хочешь сказать, ты всегда теперь будешь такой закрытый, такой отгороженный?!
Он снова вытер солёные капли.
- Женя! - вскричала я, вне себя от волнения.
- Не ищи, - повторил, и я зарыдала.
- Я буду, буду искать! А если не найду дверь, пророю подкоп. А если не смогу - взорву эту стену к чёртовой матери!
Женя улыбнулся.
- Она тебе откроется. Просто подожди.
- Я не могу ждать, - простонала. - Не могу смотреть на тебя и видеть, что...
- Тише, - остановил он меня; я дрожала, слёзы катились градом. - Тише, любимая. Успокойся.
- Не могу, пока ты такой, - плакала я.
Его грудь приподнялась и опустилась.
- Я с тобой, всегда с тобой. Что бы ни происходило; каким бы ни казался со стороны. Ты должна знать это. Я всегда твой.
Я прерывисто вздохнула, ощутив облегчение.
- Ты прячешься от меня.
- Ты хочешь от меня слишком многого слишком быстро, - низко ответил любимый.
Я посмотрела на него, не понимая что он имеет в виду.
- Я говорил тебе - я такой, помнишь? – прошептал Женя.
Я помнила. А ещё он говорил тогда, что я должна принять его или уйти…
- Это тяжело, Желя, - вдруг сказал Женя. - Я отгораживаюсь от тебя, потому что не хочу вываливать всё это на тебя.
Два вопроса боролись за право быть заданными первым: "Что вываливать?" и "Что тяжело?" Я задала второй - он важней. Вываливать - на меня, я с этим как-нибудь справлюсь, тем более, что он ничего не вываливает; а тяжело - ему. Женя отстранился. Я схватила его за руки.
- Скажи мне! Я не могу жить в этом молчании; в этой изоляции. Скажи, пожалуйста!
- Тяжело... измениться, - хрипло, будто сорванным голосом, признался любимый. - И я... не уверен, что смогу. Ты просишь слишком многого.
- Чего я прошу?
Он откинул голову, будто с досадой.
- Скажи! - умоляла я. - Я хочу знать.
Женя смотрел куда-то вбок. Минуты шли; он взял себя в руки, вернув полный контроль над собой. У меня от напряжённого ожидания даже слёзы перестали течь. Любимый повернул голову, взглянул на меня, и его губы скривились в какой-то саркастичной улыбке.
- Ты хочешь видеть меня другого. Тебе не нравится тот, кем я являюсь. И я отчаянно пытаюсь влезть в чужую шкуру. Пока получается плохо; но чего только не делают регулярные тренировки, - он усмехнулся. - Подожди - и я стану тем, кого ты сможешь гладить по шёрстке, как котёнка. Приложу все усилия.
У меня пропал дар речи! Он вытянул из моих свои руки. Я вскричала:
- Что ты несёшь?! Ты нравишься мне именно таким, какой ты есть! Какой котёнок? О чём ты говоришь?!
От невозможности выразить всё, что чувствовала словами, бессильно топнула ногой.
- Я не хочу видеть тебя другого - я просто попросила о доверии...
- Которое я не могу дать.
- Почему? - чуть снова не расплакалась я.
- Потому что я такой, - обхватил он меня за плечи. – Ты не хочешь быть подопытным кроликом - и я пытаюсь сделать так, как ты хочешь: доверять без причин, без оснований, без проверок, просто потому что тебе хочется, чтобы я доверял. Я пытаюсь, но я не могу враз измениться! И не знаю вообще смогу ли, - мрачно прибавил он.
Я молчала в отчаянии: какие разные у нас взгляды на жизнь, на самое важное в отношениях!
- Дай мне время, - попросил любимый. - Если у меня не получится, уйти ты всегда успеешь.
- Я не собираюсь уходить! - взвился мой голос. - Как ты этого не поймёшь?!
Женя привлёк меня к себе, обхватил одной рукой мой затылок, другой - плечи.
- Тише, тише, Желя. Тихо, моя радость, успокойся, - шептал он мне на ухо, поглаживая волосы.
Я глубоко задышала, чтобы снова не разрыдаться: не складываются у нас отношения, ну никак!
- Просто дай мне время. Отпусти. Позволь быть таким, как мне легче. Я сделаю так, как ты хочешь. Но не прямо сейчас.
Я прерывисто вздохнула и подняла голову.
- Будь каким хочешь. Не верь, если не можешь. Но верни мне искры.
Женя прищурился.
- Ты хочешь, чтобы ночи были горячее? Может, тебе нравится жёсткость?
- Какая жёсткость? - вспыхнула я. - Искорки в глазах! Искорки счастья, - прошептала, шмыгнув носом.
Любимый посмотрел недоуменно, словно не понимал о чём я говорю.
- Ты смотришь на меня сталью, - со вздохом пояснила я. - Ты меня ранишь ей. Раньше ты смотрел по-другому.
- Как? - тихо спросил Женя.
- Лунным серебром, - покраснела я, - с искорками счастья.