Искорки, вернувшиеся в рассветно-серое небо глаз любимого я старалась беречь всеми силами. Следила за своим языком, избегая касаться болезненных тем: прошлого и доверия. Женя тоже не говорил об этом, тоже берёг наш семейный мир и покой, и потому никакие бури их больше не омрачали.
Меня глубоко задело обвинение, что я хочу переделать его, пользуясь его любовью ко мне - используя её, скорее. Делая из мужа заложника этой любви, выворачивая руки - или изменись или уйду! Это было совершенно не так, я даже не помышляла о том, чтобы выдвигать подобные ультиматумы: никуда уходить я не собиралась, как и менять против воли. Но Женя, похоже, воспринял всё именно так.
Я не хотела, чтобы он так думал. Однако и говорить об этом, что-то доказывать не желала - слова его всё равно не убеждали! Для себя решила принять мужа таким, какой он есть - со всеми его травмами, недостатками, неверием... Женя был прав: он был такой, и мне надо было или принять его - или отказаться. А отказаться от него я не могла - и не хотела. Он стал значить для меня слишком много, чтобы я могла от него отказаться. Я хотела провести с ним всю жизнь.
Хорошенько поразмыслив над нашими ссорами, советами подруг и семьи, над тем, что мне говорил Женя в последнюю ссору и над своими словами, я пришла к выводу, что сберечь наши отношения я смогу только если буду фокусироваться на главном: его любви ко мне и моей любви к нему. На этих двух безусловных константах, как на двух китах, я собиралась построить наш мир. Наша семья - её крепость и постоянство, будут держаться на них: любовь станет её фундаментом, защитой, крепостью.
Нашему миру не хватало слона - доверия и черепахи - понимания. Но зато киты у нас были огромные. И я надеялась, что со временем, когда мы лучше узнаем друг друга, к нашим китам присоединятся и недостающие животные. Огорчаться по поводу их отсутствия сейчас не имело смысла, пытаться насильно завести - тоже: так можно было и китов лишиться. Мудрее всего было положиться на время - и на силу китов. Ведь наша любовь была настоящей! Разве не родит она и доверие, и понимание? Главное, продержаться до той поры, пока они не родятся и не потерять любовь.
Это стало моим приоритетом - избегать ссор; сглаживать острые углы Жениного характера и моей излишней поспешности и требовательности. Любимый шёл мне навстречу, словно пришёл к тем же выводам. И мне нравилась та ровность, которая воцарилась в наших отношениях. Исчезло напряжение от эмоциональных взлётов и падений, бурные страсти неуверенности, страха и гнева; мне, человеку спокойному и неконфликтному, лучше было без них.
А ещё мне нравилось как их отсутствие влияет на Женю. Он стал спокойнее и легче, всё время находился в приподнятом настроении и глаза его смотрели на меня чистым и ясным небом - и сталь, и туман их покинули. Любимый будто проникся моим присутствием; будто перестал бояться, что закрой он глаза - и я исчезну. Будто поверил, что это не сон и не греза - что мы и в самом деле вместе; что я и в самом деле этого хочу. И это бесконечно радовало меня.
Даже волк стал сытее - не глядел уже с такой неистребимой, выворачивающей наизнанку тоской и жаждой. Видимо, поднакопил любви, и её запасов хватало ему, чтобы продержаться от ночи до ночи. Я вздохнула с облегчением, потому что его прежняя ненасытность смущала.
С подругами я больше не обсуждала подробности наших с Женей отношений: не хотела непрошенных советов. Опасалась их. Ведь именно после Ларисиного предупреждения случилась та ссора с мужем! На Ларису я не обижалась и не сердилась - она заботилась о моём благе, но её видение моего блага не соответствовало моему.
И проверок я перестала страшиться! Нет, я их не желала, по-прежнему считая, что любить и доверять - синонимы. Однако если бы вдруг Женя позабыл о своём обещании их не устраивать и устроил, я прошла бы их с честью - в своих чувствах я была уверена! И моя любовь, и моя верность выдержали бы испытание - в этом я не сомневалась; а, значит, и бояться было нечего.
А Женя будто отринул недоверие, отрёкся от убеждения, что у нас нет совместного будущего! Он не стремился насладиться мною впрок - не вбирал в себя жадно, как губка, потому что сейчас можно, а потом отнимут! Что-то в нём изменилось - должно быть, любимый изменил отношение. Он по-прежнему впитывал меня, любя безоглядно, наслаждаясь каждым мигом, но без спешки, без надрыва и… без чувства, что скоро всё закончится. Как если бы мы были богами - богам ведь нет нужды думать о времени или беспокоиться о будущем.