Порой я даже сомневалась в правдивости ехидного голоса - не только муж смотрел на меня с восхищением! Некоторые мужчины - тоже; некоторые женщины - с завистью. И те, и другие - с вожделением; только у первых оно относилось ко мне, а у вторых - к модной и красивой одежде. Их взгляды мне не нравились, вызывая стыд и ужасный дискомфорт. Но Женя, всегда замечавший такие моменты, шептал на ушко о том, как чудесно выглядит его любимая жена - и я выдыхала, расправляла плечи, поднимала голову и гордо встречала чужие взгляды.
Я хотела быть достойной своего мужа. Выглядеть достойной. Держаться достойно. Если мой вид вызывал в нём радость и восхищение, то моё поведение - уважение. И это было для меня ценнее всего - ради этого я продолжала бороться со своей неловкостью и дискомфортом, примеривая и выгуливая на люди "павлиньи перья". Я хотела, чтобы Женя меня уважал - чтобы меня было за что уважать.
А ещё... мне нравилось, как смотрел на меня волк; нравилось видеть потребность во взгляде мужа. Это не было вожделение, как у других - пошлое и липкое, противное, от которого сразу хотелось залезть под душ. То, что я читала в его глазах, иначе чем потребностью назвать было невозможно - Женя нуждался во мне. И я хотела, чтобы он продолжал нуждаться во мне - всё сильнее и сильнее; чтобы не переставал испытывать этот голод. Потому что во мне тоже жила потребность - быть нужной ему.
Вот почему я делала всё, чтобы поддерживать это выражение в его глазах; вот почему заботилась о том, чтобы хорошо выглядеть. Потому одевалась в то, что было непривычно и не особо нужно; самой мне хватило бы и джинсов с майкой или простого платья. Потому сделала стрижку в какой-то пафосной парикмахерской; ходила на дорогущие процедуры красоты; взяла несколько уроков мэйкапа у визажиста, активно пользовалась средствами по уходу за собой.
Я стала гораздо внимательнее относиться к своему внешнему виду. Вложенные в него средства - денежные и косметические, затраченное время и усилия окупились сторицей. Я выглядела... привлекательной. Лучше чем прежде. Гораздо лучше! И мне самой это нравилось. Волосы спускались на плечи шелковистой волной - кто бы знал, сколько ухода ей доставалось: Женя любил, когда я ходила с распущенными. Днём я их подбирала – специально для того, чтобы вечером распустить и увидеть знакомый блеск в его глазах.
Кожа, выхоленная на процедурах, ублажённая кремами и серумами, сияла и казалась шелковистой и нежной даже на взгляд. Щёки пополнели и больше не вызывали желания меня немедленно накормить: Женя самым серьёзным образом следил, чтобы я полноценно питалась. И вообще питалась. А я и не спорила: аппетит у меня всегда пропадал от волнений, а никаких волнений, кроме приятных в моей жизни не было. Когда бы ни глянула в зеркало, отражение неизменно встречало меня улыбкой; я ощущала её на губах постоянно.
Но больше всего изменился мой взгляд. Он стал... счастливым. Сияющим. Уверенным - потому что я была уверена в любви мужа, и эта уверенность делала меня сильной и смелой. При виде меня взгляд Жени менялся - чем бы он ни занимался. Слетала броня; откладывалась в сторону сталь - и мне открывалось рассветное небо, в котором поднималось солнце любви ко мне. Он любил меня. И это делало меня счастливой.
Любимый столь много давал мне; я тоже хотела давать ему! И давала: дарила своё тепло, свою любовь, была красивой - для него, и отдавалась вся, без остатка, по ночам. И всё равно мне хотелось давать больше! Я нашла новый способ реализовать это желание. Во время очередного похода по магазинам, я вдруг увидела в витрине стильно одетый манекен - внимание привлекла его рубашка.
- Давай зайдём? – предложила, останавливаясь.
- Это магазин мужской одежды, - ответил Женя, но я уже тянула его к дверям.
Попав туда, я поняла, что теперь мы будем ходить по магазинам с совсем другими целями - и по мужским отделам! По моему вдохновенному взгляду любимый догадался о том, что его ждёт; однако попытки меня отговорить действия не возымели. Мне стало весело: это ведь забавно - повернуть ситуацию с точностью наоборот! Женя покупал одежду мне - почему бы мне не купить ему то, в чём мне хотелось бы его видеть?
Осенённая этой светлой мыслью, я попросила мужа примерить пуловер - мягкий, будто бархатный, мшисто-зелёный. Так и хотелось прижаться к нему щекой, погладить... Я не стала отказывать себе в невинном желании, тем более что в примерочной мы были одни - продавец убежал за моделью в другом цвете. Мою руку накрыли своей, горячей; затем поцеловали.