- Женя, - всхлипнула я, - мне не нужны твои деньги!
Его взгляд стал очень усталым.
- Мне нужно, чтобы у тебя были деньги. Я хочу, чтобы ты была защищена и ни в чём не нуждалась.
- Женя! - в моём возгласе сплелось всё: и любовь, и отчаяние, и вновь ожившая надежда: ну, не может он так меня любить и уйти!
Любимый выпустил мои кисти, отступил, и я немедленно качнулась к нему, потянулась обнять – мои руки снова перехватили.
- Нет, - сказал он тихо и однозначно.
Я смотрела на это абсолютно бесчувственное лицо, постепенно начиная осознавать, что это действительно конец. Женя на самом деле уйдёт! Своё счастье я разбила своими руками… Он снова отпустил меня, будто проверяя усвоила ли я урок.
- Пока ты со мной… я хочу не только дни, но и ночи! - простонала я. - Я хочу касаться тебя... любить...
Он словно не слышал.
- Я прошу тебя, - прошептала в отчаянии. – Эти четыре… уже три с половиной дня... позволь мне любить себя.
Женя очень долго молчал. Я прерывисто дышала, дрожа каждой клеточкой своего тела. Он всё молчал - я дёрнулась к нему, прижалась, обхватила руками.
- Три дня! Всего три дня! Что они решают?!
- Ничего, - тускло произнёс любимый.
- Тогда дай их мне! Дай! - вымогала я. - Дай!
Он выдохнул сквозь зубы. Встав на цыпочки, потянулась к его губам. Он остановил меня взглядом.
- Женя! - моя голова бессильно упала ему на грудь.
Он не обнял меня, но для меня было невыразимым счастьем уже то, что Женя позволял мне обнимать себя. Я сжала его крепко, как могла. Мы стояли так, пока я не подняла голову, не взглянула в серые, лишённые какого-либо света глаза.
- Я хочу, чтобы ты был со мной по своему желанию. Чтобы не ждал, что я тебя предам и брошу. Чтобы доверял мне.
Я не чувствовала от него ничего - вообще никаких эмоций; ни малейшего отклика.
- У меня такое чувство, что сколько бы мы с тобой ни прожили вместе - так, как сейчас, ты всегда будешь во мне сомневаться, ждать от меня подвоха. Всегда будешь готов меня оставить. И я боюсь, что в конце концов ты вынудишь меня уйти. Или уйдёшь сам. Я не хочу этого.
Я будто разговаривала со скалой.
- Ты не хочешь, не можешь любить меня так, как я люблю тебя - веря, что это на всю жизнь. Поэтому я решила любить тебя так, как ты любишь меня - жертвенно. Может, так ты поймёшь как сильно я тебя люблю...
Женя отстранился, высвободился из кольца моих рук. Достал из кармана сигареты и вышел на балкон. Я пошла за ним. Уткнулась головой в его спину. Мне нечего было сказать - никакие слова его не изменят. Любимый курил, а я просто прижималась к нему и тихо плакала.
Глава 51
Дорогие читатели! Прошу прощения у всех, кого огорчает как разворачиваются события в этой истории. Собственно говоря, я сама не понимаю как сюжет сюда заехал. Могу сказать, что я не собиралась забредать в такие дали и так всё выворачивать. Оно само, как говорится! :) Когда пишешь без плана - как я пишу, такое бывает. Мне жаль, что всё так сложилось - и что это огорчает как минимум некоторых из вас, но останавливаться я не хочу. Теперь буду идти до конца. Спасибо всем кто читает, а если невмоготу, то спасибо за то, что читали.
Эти три с половиной дня прошли слишком быстро; пролетели, как мечта, как сон. Я не отходила от Жени, не могла от него оторваться. Он же будто не замечал этого: ни моих молящих взглядов, ни моих рук, обнимающих и гладящих его. Он не обнимал меня в ответ и не гладил; смотрел - но в его глазах было пусто: ни любви, ни отчаяния - ничего. Выцветший, неживой мир - вот чем стали его глаза: ни озёр, ни рассветного неба, ни Вселенной - ничего больше не было.
Однако волк ещё жил: полуиздохший, он всё ещё рвался ко мне из этой жуткой, убивающей всё серости - еле полз, но полз, скулил, зовя меня. Женя и его убивал - холодно, расчётливо, намеренно. Но пока волк ещё жил: благодаря моим заботам и любви, нашим с ним играм и ласкам, он стал крепким и очень сильным - потому Жене не удавалось с ним покончить махом.
У меня болело сердце, когда я видела, как всё что я так любила, умирает: мои звёзды, моя Вселенная... всё. Один волк ещё жил - за него я решила бороться. Но мои ласки не могли пробить жуткой отрешённости Жени - они его не трогали. Физически – да: волк оживал под моими пальцами и поцелуями, но глаза любимого оставались такими же опустошёнными. Мёртвыми. В последнюю ночь августа я взмолилась:
- Подари мне свою любовь.
Мои просьбы тоже его больше не трогали: Женя не пошевелился.
- В последний раз!
Упёршись руками в его грудь, нависла над ним, прошептала:
- Я хочу запомнить твою страсть, а не это бездушие.