Сейчас уже мне не казалось, что то, что у меня было было мало. Сейчас, отрезанная от тепла любимого, то, чем я обладала воспринималось роскошью! И я всем этим поступилась, пренебрегла! Ради чего?! Потому что хотела большего. Хотела, чтобы он любил меня в моём стиле; видел мир в моём свете... Женя был прав: я хотела его изменить, перекроить под себя... Не желала мириться с его слабостями... Не могла принять то, как он меня любит! Какая я была дура!
С колотящимся сердцем влетела в холл. Меня пропустили наверх. Женя открыл дверь. Я взволнованно наблюдала за ним - в его глазах при виде меня не появилось ничего: ни радости, ни неодобрения. Он просто смотрел на меня, а я смотрела на него, не в силах поверить, что он больше ничего ко мне не испытывает!
- Женя, - прошептала я.
"Не плакать! Не плакать!" - велела себе. Он наклонил голову чуть вбок, будто спрашивая чему обязан?
- Женя... - задохнулась я.
Он постоял полминуты, потом отступил и молча закрыл дверь. Это простое действие ввергло меня в ступор. Будто в замедленной съёмке я смотрела как дверь закрывается; в последний момент дёрнулась, сунула руку в щель между коробкой и дверью. Громкий вскрик огласил подъезд. Дверь распахнулась. Взгляд Жени упал на мои пальцы и ... всякая отрешённость его покинула: он стал страшным.
Заглушив стон и сморгнув слёзы, спрятала пострадавшую руку за спину. Женя грубо схватил её, выдернул из-за спины, посмотрел на посиневшие костяшки и поднял страшные глаза на меня. Сжавшись, зажмурилась. Меня схватили за локоть, втолкнули в квартиру. Женя исчез на кухне. У мелькнула мысль: "Не исчезнуть ли подобру-поздорову?". Побоялась, что он разозлится ещё больше - так и стояла в коридоре, глядя на то, как распухают пальцы и рыдая. Очень старалась делать это тихо, хотя боль была адской!
- Иди сюда, - железным голосом позвал меня Женя, и я зашла.
Он приложил компресс со льдом к моим пальцам, и я покачнулась, пронзённая болью.
- Сядь, - велели мне; я опустилась на стул.
Он присел на корточки, не касаясь меня и глядя снизу вверх очень неприятным взглядом. Поёжившись, отвела глаза.
- Тебе хочется играть со мной, любовь моя, - тихо проговорил Женя.
Я нахмурилась, открыла рот, чтобы опровергнуть - встретила этот яростный взгляд и слова захлебнулись.
- Я тебе не позволю, - твёрдо произнёс он.
- Женя, - жалобно пробормотала я.
- Ты не будешь меня шантажировать. Не будешь преследовать. Не будешь навязываться. И не будешь мной распоряжаться.
- Женя! - заплакала я в голос.
- Я был не нужен тебе таким, каким был - другим я не стану. И в эту реку снова не войду.
- Ты мне нужен! - бросилась я ему на шею.
Мои руки перехватили. Женя поднялся, вынуждая и меня подняться.
- Это не нужно мне.
Я закусила губу, стараясь унять рыдания.
- Я не нужна тебе?
Он не ответил. Поднял упавший компресс, снова приложил к моим пальцам.
- Ты говорил, что любишь, - прошептала я. - Как ты собираешься жить без меня?
Любимый посмотрел на меня и усмехнулся. Взял за руку и вывел из кухни, из квартиры, из лифта. Мы спустились в паркинг, Женя открыл свой Лэнд Ровер.
- Куда мы?
- К врачу.
Ровер выехал из паркинга. Я поняла, что вряд ли у меня будет ещё возможность объясниться и поговорить.
- Женя...
- Нет.
- Но ты не знаешь, что я хочу сказать! - возмущённо посмотрела я на него.
- Всё, что ты хочешь сказать уже неважно, - огорошил он меня. - Ты уже сказала то, что хотела. Нет нужды ничего добавлять.
Я не собиралась так легко отступать.
- Женя, дай мне шанс...
- Нет.
- Ничего страшного не произошло! - я осеклась, когда на меня посмотрели дикие глаза. Какое-то время подавленно молчала. - Зато теперь ты свободен, - прошептала, страдая от боли как в сердце, так и в пальцах, которые жутко болели.
- Мне не нужна была эта свобода.
- Тогда зачем ты даёшь её мне?! - закричала я вне себя. - Посмотри на меня - я делаю то же, что ты делаешь со мной! Но тебе можно, а мне - нельзя?!
- Ты мстишь, - холодно ответил Женя. – Я не смог дать тебе того, что ты хотела, и ты решила это взять самостоятельно - прогнуть меня под себя.
Он со злостью сжал руль.
- Ты решила играть в эту игру...
- Ни в какую игру я не играла! – рассердилась я.