Он будто не слышал.
- Видимо, сочтя, что можешь помыкать мной как вздумается...
- Когда я тобой помыкала?! – возмутилась я несправедливым обвинением. – Скорей уж ты мной помыкаешь!
- Неужели? - криво усмехнулся Женя; я ещё не видала у него такого лица. - И потому делаю всё как ты хочешь?
- Я тоже делаю как ты хочешь! - воскликнула со слезами. – Когда я тобой помыкала?!
Он снова сжал руль, будто хотел его раздавить.
- Это не имеет значения, - отрезал ледяным голосом.
- Нет, давай разберёмся!.. - начала я.
- Вопрос закрыт, - жёстко прервал он.
Меня охватило возмущение.
- Женя, ты не мой начальник, поэтому не надо говорить со мной таким тоном! Давай обсудим проблему, как здравомыслящие люди - как нормальная пара...
- Мы больше не пара, - вонзил он мне кинжал в сердце.
Его лицо скрылось от меня за пеленой слёз; я резко отвернулась к окну. Но стоны сердца, которое так не хотело быть разбитым, заставили собраться. Я снова повернулась к своему упрямому, строптивому и норовистому... бывшему.
- Почему мы не пара?
Он молчал.
- Ответь!
В ответ – ни звука. Я приложила руку ко лбу. За что мне такая любовь – такая прекрасная и такая... сложная?!
- Женя, ответь - почему мы перестали быть парой? Ведь ты меня любишь, и я тебя люблю. Ты же не станешь с этим спорить?
Он не стал. Сжал губы в узкую линию.
- Женя, - убито прошептала я. - Я всего лишь хочу равноправия, - повернувшись к нему, я села вполоборота. - Если ты оставляешь мне свободу, я тоже оставлю её тебе; если ты меня терзаешь - я тоже буду тебя терзать...
Он засмеялся: хрипло и почти весело.
- Терзай меня, любовь моя, - проговорил, смеясь.
- Порой мне кажется, что это всё, чего ты ждёшь от любви - страданий, - горько заметила я.
Смех прекратился. Густые брови сдвинулись у переносицы.
- И не находя, сам их организовываешь.
Он повернул голову и бросил на меня убийственный взгляд. От обиды у меня задрожали губы, но я не отвела глаз.
- У тебя есть всё, чтобы быть счастливым. И ты делаешь всё, чтобы это испортить.
Женя тихо сказал:
- Если ты не замолчишь, я высажу тебя и к врачу поедешь одна.
Я обессиленно откинулась на спинку сиденья. Бесполезно! Мне его не убедить. Накатила апатия; но горечь оказалась сильней. Мы могли бы быть так счастливы... Слова вырвались, презрев предупреждение:
- Ты никогда по-настоящему не принадлежал мне, - с горечью сказала я, вдруг осознав простую истину. - Ты всегда боролся с этой любовью... Всегда считал её ошибкой.
Мой голос затих. Мы оба молчали: он - глядя прямо перед собой, я - отвернувшись к окну.
- Ты всегда жаждал свободы; не хотел принадлежать никому.
Я выплёскивала результаты внезапного прозрения.
- А я тобой... - говорить было трудно, - овладела. Против воли... Ты и хотел мне принадлежать - и не хотел. И сейчас - не хочешь.
Я посмотрела на любимого.
- Я люблю тебя сильнее. Потому что я хочу быть с тобой. Невзирая ни на что.
Женя сжал челюсти и резко свернул к обочине.
- А ты готов воспользоваться предлогом в виде моих слов, чтобы сбежать.
Меня окатили яростью, обожгли гневом - я чувствовала их на физическом уровне; но я не смотрела в его глаза. Открыв сумку, достала банковскую карту, которую он мне давал. Протянула ему; Женя не двинул и пальцем, чтобы её взять. Тогда положила её на приборную панель.
- Мне ничего от тебя не нужно. Кроме твоей любви.
Его взгляд жёг меня, я горела под ним, но по-прежнему не смотрела на Женю.
- Ни подарки, ни деньги - ничего... Кроме тебя самого.
Глубоко вздохнув, встретила его взгляд.
- Но тебе моей любви мало.
От этого взгляда у меня снова потекли слёзы.
- Я дала бы тебе больше - но я уже отдала всю себя. Мне нечего больше дать.
Дёрнув за ручку, я открыла дверь, ступила одной ногой на тротуар. Меня с силой потянули за локоть, заставляя вернуться обратно в машину.
- Закрой, - хрипло велел Женя.
Я колебалась секунду: было бесконечно горько. Любовь перевесила горечь: я захлопнула дверь. Каждая минута, проведённая с ним - бесценна! Мы больше не говорили; молча сходили к врачу, выслушали, что перелома нет, а есть сильнейший ушиб; взяли рецепт на мазь. Выйдя из здания, я сказала Жене:
- Я доеду сама. Спасибо.
Он устало посмотрел на меня, протянул снова карту, которую я ему отдала.
- Возьми.
Я покачала головой с грустной улыбкой.
- Мы больше не муж и жена, - я закрыла лицо рукой, чтобы он не видел моих дрожащих губ и слёз. - У меня нет никаких прав пользоваться твоими деньгами.
Дольше выносить этого я просто не могла: меня трясло. Шагнула в сторону, чтобы уйти, убежать, скрыться и выплеснуть где-нибудь свою боль и отчаяние!.. Женя удержал. Я не могла взглянуть на него, прячась за ладонью, сотрясаясь в рыданиях. Обхватив меня за талию, он повлёк меня к машине, заставил сесть, сел сам.