Мозг отказывался это осознать. Наша история кончилась... Вот так: на свидетельстве о браке, заверении в любви и страстном поцелуе. Я хрипло засмеялась: тихо, потом всё громче и громче! Ноги отказались держать - я опустилась на пол, сотрясаясь в приступе веселья, сменившемся горючими слезами. Скрючившись на полу, я изливала свою боль от нового предательства! Ведь что это, если не предательство?! Женя знал как сильно я его люблю - и всё равно ушёл!
- Ушёл, - рыдала я. - Ушёл...
Как мне было больно, как плохо и холодно без него! Как горько... Я отпустила свою синицу, а она... сломала мне крылья... Мир показался пустым и чёрным. Красок больше не существовало в нём, словно я внезапно ослепла. Но я не была слепой от рождения: я знала, что краски есть, помнила их - помнила всё: его поцелуи, слова, взгляды, прикосновения!
- Лучше бы я никогда не встречала тебя, лучше бы никогда не называла Женей!
Я захлёбывалась в этой чернильной, беспросветной мгле, сжимая в кулаках ключи и карту - последнее, что он мне дал. В этот день я никуда не поехала: потеряла счёт времени - сначала долго лежала в коридоре, потом, рыдая, бродила по комнатам, как привидение, обходя каждую, словно Женя мог притаиться в одной из них! Под вечер очнулась в гостиной - сидела на диване, обхватив колени руками и покачиваясь вперёд-назад.
Не раз и не два звонил мобильный - его настойчивые трели не заставили меня шелохнуться, пролетая по касательной моего сознания. Я превратилась в зомби, бессмысленно пялившегося в стену. Одна-единственная мелодия сотворила чудо: услышав её, я неверяще вскинула голову - и опрометью ринулась к телефону. Звонил Женя. Схватив мобильник, дрожащими пальцами нажала "Принять вызов".
- Анжелика… - голос Жени прозвучал тревожно или мне показалось?
- Женя! – прошептала я, прижимая телефон к уху.
- Я просил съездить к юристу сегодня, - сухо сказал любимый.
Прижавшись к стене, съехала на пол; из глаз катились слёзы - счастья. Слышать его голос было счастьем, и пусть он недоволен… Главное, Женя позвонил!
- Ты слышишь?
- Да, - шмыгнула я.
Он помолчал.
- Займись доверенностью завтра, пожалуйста, - произнёс как-то устало. - Договорились?
- Хорошо, - всхлипнула в ответ. Испугалась, что он сейчас отсоединится и вскрикнула отчаянно: - Женя!
После секундного молчания на том конце ответили:
- Что?
- Я тебя люблю, - прошептала. По щекам текли горячие слёзы. - Я тебя люблю!
Любимый молчал; но не отсоединялся.
- Я тебя люблю, - повторила этой глухой пустоте, в которой затаился мой муж. - Люблю! Люблю!
- Иди спать, - сдавленно сказал он.
- Я не усну без тебя, - ответила, закрывая глаза от боли и счастья, что говорю с ним. Снова.
Женя молчал, и мне почудилось, что это было грустное молчание.
- Попытайся, - произнёс, наконец.
- Хорошо, - пообещала я.
Я пообещала бы ему что угодно - что бы он ни попросил! Несколько секунд протекли в молчании.
- Женя! - снова я вскрикнула в тревоге, страшась, что он прервёт связь, просто нажав на отбой, будто мы и в самом деле чужие друг другу - будто мы разведены...
- Что? - спросил он, и я слегка успокоилась: тон был… почти мягкий.
- Спокойной ночи, - тихо пожелала я.
- Спокойной ночи... - Женя осёкся, будто хотел добавить что-то.
"Желя", а может "любимая" - подсказало мне воображение. И это подарило мне искорку, осветившую мрак отчаяния - он уже не был таким беспросветным, когда Женя отсоединился. У меня появилась крохотная, очень крохотная надежда, что он ещё любит меня - и что он вернётся. И этого было достаточно, чтобы захотеть жить и не дать мраку поглотить меня без остатка.
Я, конечно, не уснула. После такого стресса я бы, наверное, не уснула даже с Женей, а уж без него нечего было и пытаться - относительно недавняя привычка засыпать лишь прижавшись к нему закрепилась почти на генном уровне. И однако, следуя данному обещанию, я честно пыталась: лежала в кровати любимого с закрытыми глазами, вдыхала его запах, всё ещё хранившийся на простыне и подушке и... была счастлива.
Счастлива - потому что усиленно воображала, будто Женя вышел на минутку и сейчас вернётся… Он задерживается? Это потому, что остался поработать в своём кабинете. Я знала, что Жени нет ни в кабинете, ни в квартире, но... не могла принять его ухода. Просто не могла. Если бы приняла, то, наверное, сошла бы с ума. Кофе уже точно не помог бы.