А я не хотела сходить с ума. Пока тлеет хотя бы крошечная искорка надежды, что Женя вернётся, я не хочу сходить с ума! Не хочу! Вспомнилась "Ромео и Джульетта" - Ромео ведь поторопился умереть! Если бы он подождал, то узнал бы, что они ещё могут быть вместе, потому что Джульетта вернулась к нему из небытия! Но её возлюбленный предался отчаянию, разуверился; он умер и тем вынудил её последовать за ним.
Я не хотела умирать. Я хотела жить - жить со своим Ромео! Жить с Женей! Но его не было… Вот почему я сознательно начала обманывать себя. Большую часть ночи я повторяла, что Женя работает в кабинете, потом - что он ушёл на работу, а не видела я его исключительно потому, что любимый не стал заходить в спальню, чтобы меня не будить. Так было легче; так я могла ждать, пока Женя вернётся - и, может быть, дождаться...
Задремала под утро. Проснувшись через несколько часов, зашла в почту, открыла номера и позвонила юристу. Он взял трубку сразу, и мы договорились о встрече на два часа дня. Обращались ко мне почти так же уважительно и вежливо, как к Жене. Никаких причин так держаться со мной не было, кроме одной: Женя поручил меня его особенному вниманию.
Эрих Викторович – должно быть, кто-то из его родителей очень увлекался Ремарком - снял с меня любые заботы по переоформлению документов; всё, что нужно было сделать – это дать ему доверенность и кое-какие бумаги. Кроме того, меня просветили насчёт того, сколько я могу позволить себе тратить. Услышав цифру, я потряслась. Мужчина тонко усмехнулся, но тут же вернул себе невозмутимость.
- Ваши месячные траты ограничены этой суммой, - подтвердил он.
Из кабинета юриста я вышла потрясённая: Женя был богат и частью этого богатства одарил меня! Он и в самом деле хотел, чтобы я не испытывала материальных трудностей, не работала курьером, не нуждалась... С тем содержанием, которое он мне назначил, я могла шиковать с размахом, который не укладывался в голове!
Такие деньги я считала кощунством тратить! А Женя дал их с такой лёгкостью, словно так и надо – содержать жену, которая очень скоро станет бывшей! Не просто содержать - обеспечить на всю жизнь: ведь в этом он видел цель нашего брака... Мы всего-то три месяца были вместе - разве делают такое для женщины, с которой пробыл лето и расстался? "Он любит тебя!" - кричало сердце и в кои-то веки голова была с ним согласна. "Он тебя любит" - веско подтверждала она, и их голоса, слившиеся воедино ещё немного отодвинули от меня пугающий мрак, в который погрузил меня уход мужа.
- Женя меня любит, - повторяла как заклинание. - Любит!
Всеми силами я гнала от себя мысли о том как он ушёл, как смотрел, как говорил... Вместо этого вспоминала как он сказал, что любит меня после того, как мы расписались - и его поцелуй, и... как он отправил меня спать... Мой муж заботился обо мне. И да - Женя всё ещё был моим мужем! Если не в своей душе, то в свидетельстве о браке, так что я снова получила право так его называть.
Но... могла ли я пользоваться его деньгами, если по факту женой своей он меня не считал?! По-честному - нет. Совесть протестовала, и я последовала её велениям. На моём счету сохранилась последняя, не потраченная зарплата - на неё я и стала жить. Одновременно взялась искать работу. От съёмной квартиры отказалась со следующего месяца: следовало найти что-нибудь подешевле - комнату. Когда мы жили с Артёмом, потом с Димой, они тоже платили за аренду. Для меня одной это было дорого.
По-хорошему, следовало перестать жить в роскошной квартире, предоставленной в моё пользование Женей и вернуться в однушку, но... Я не смогла. Не захотела расставаться в кроватью, на которой спал любимый и с его кабинетом - я приходила туда, закрывала глаза и воображала, что он здесь - работает, а я сижу рядом. Если бы я вернулась в свою прежнюю квартиру, я не смогла бы дольше себя обманывать - и это разбило бы мне сердце. А я хотела продержаться до того счастливого дня, когда мой Ромео вернётся ко мне!
- Любимый, - прошептали губы.
Один, другой, третий день прошёл - все дни я просвещала поискам работы. А ночами... мечтала. Я стала очень мало спать; из-за этого пришлось снова подсесть на кофе, чтобы сохранять хоть какую-то бодрость и фокус. С едой опять начались перебои, хотя я заставляла себя есть - не хотела показаться Жене голодной бездомной кошкой, когда он ко мне вернётся - не то испугается и снова уйдёт! На четвёртый день любимый снова позвонил, заставив сердце обрадованно забиться.
- На что ты живёшь? - спросил с ходу, не здороваясь.
- Женя, - пробормотала я, - привет.
Он не ответил. Мне вдруг стало страшно говорить, что я не прикасалась к его деньгам! Вспомнилось, как Женя просил меня пользоваться его картой на Мальдивах и как был рад, когда я, наконец, поддалась настояниям – после того, как он попросил считать его мужем. С тех пор я считала его своим мужем! И теперь мне вдруг подумалось, что, отказываясь принимать деньги, которые он мне столь щедро давал, я отказываюсь считать его мужем. Вот что испугало меня до дрожи!