Следующие две ночи я бдила до утра. Однако искать сна и утешения у Жени не хотела; он дал бы их – я чувствовала, но во мне проснулась гордость. Любимый попирал меня – безжалостно и жестоко измывался над моей любовью... Проверял на прочность? На верность? Я не понимала его и не хотела понимать!
Двадцать седьмое сентября пришло и ушло, принеся с собой поздравления от родных и подруг. Чтобы избежать расспросов – я так и не призналась ещё ни в нашей свадьбе, ни в расставании - старалась отвечать счастливым голосом, израсходовав на это все силы. Звонил Дима, но ему я не стала отвечать. С трудом отсидев первые две пары, пренебрегла остальными и вернулась домой: там рухнула на кровать и лежала так, в каком-то пограничном состоянии между сном и явью, пока меня не поднял звонок от Жени. Даже от него я не испытала радости - должно быть, просто потеряла веру и меня накрыла депрессия. Немногословные поздравления выслушала подавленно; в душе плескалась обида.
- Спасибо, - заставила себя выдавить.
- Желя... - вырвалось у него; он осёкся.
Я с волнением ждала продолжения, но Женя молчал. И молчал. И молчал. Обида разрослась, вспыхнула костром, треща и разбрызгивая искры. Я дрожащим голосом воскликнула:
- Спасибо, конечно, за поздравление, но ты мог бы обойтись всего одной фразой - "Я тебя люблю"!
Затаила дыхание: перекрывая костёр, столпом вознеслось светлое пламя надежды - вознеслось и опало, потому что любимый не ответил.
- Ты не можешь сказать мне этих слов?! - закричала я, задыхаясь от расстройства и боли. – Я слишком многого прошу?! Ты больше не любишь меня?! Ну, бы скажи об этом прямо, чтобы я не мучилась!..
- Я тебя люблю, - холодно перебил он меня и отключился.
А я разрыдалась! Что это была за любовь?! После этого я с Женей не разговаривала. Мы зашли слишком далеко в запутанности наших отношений; мне казалось, что этот узел больше нельзя распутать - лишь перерубить. Но у меня не было меча и не было ножа - я грызла его зубами, рвала ногтями, стремясь если не распутать, то разодрать, оборвать нити, привязывавшие меня к этому тирану! Деспоту! Мучителю!
На подарок мужа я не могла смотреть без злости, хотя он был роскошным – явно дорогой и очень стильный, бронзово-золотистый, похожий на карамель, автомобиль. Однако я воспринимала его как откуп – как плату за то, что Женя не явился поздравить меня лично! Вот почему после первого раза, когда BMW привезли, и я его увидела, в паркинг больше не спускалась. Так за него и не села ни разу. Не нужны мне такие подарки! Вообще никакие подарки не нужны! Я пошла на принцип. Я бесконечно любила Женю; он нужен был мне до одури - но позволять так с собой обращаться...
- Нет! Хватит! Хватит, - шептала по ночам, сжимая подушку, чтобы не схватиться за телефон.
Я не заслуживала подобного обращения - моя любовь не заслуживала этого. Защищая её от холодности и пренебрежения, я перестала ему звонить. Убеждала себя, что он мне не нужен; что обойдусь и без него! Врала, конечно. Потому что Женя должен был быть со мной! Потому что такая любовь, как наша слишком редка и ценна, чтобы её разбивать!
А ещё она оказалась слишком крепкой, чтобы её можно было так легко разбить. Она, как струна, натянулась, когда мы рванулись в разные стороны - и выдержала. Не порвалась. Я была привязана ею к Жене... навечно? Гадать не решалась: ведь если он не вернётся, я так и останусь его ждать, прицепленная к нему этими струнами, колючей проволокой обвязавшимися вокруг моего сердца! Я старалась не думать ни о нём, ни о нас, прикладывая все усилия, чтобы занять свою голову другими - правильными - мыслями, а тело – полезными делами.
При моей бессоннице судорожный ритм, в который я вошла, не мог продолжаться долго. Вскоре пришлось пойти к врачу; он прописал снотворное и антидепрессанты. Жить без сна дольше было невозможно: я больше не могла учиться – ничего не соображала, спала на ходу. За визит к врачу и таблетки заплатила из своих денег, потому что не хотела, чтобы Женя об этом узнал: ещё решит, что я пытаюсь его шантажировать своей неспособностью уснуть в одиночестве. Благодаря снотворному начала спать. Правда, просыпаться оказалось тяжело и вставала я неотдохнувшей, а мысли ворочались туго и вяло; но без снотворного они не ворочались совсем - я дошла до ручки.
Не знаю, что бы я делала без учёбы! Она стала моим спасением – в неё я нырнула с головой. Выходные заполняла благотворительностью: общением с детьми, помощью нуждающимся и работе над своим фондом. Я всё-таки открыла его - точнее, попросила Анастасию и Эриха помочь мне с открытием, и они всё сделали. Как Женя и обещал, мне даже не пришлось заботиться об организационной стороне - я отвечала за общее направление.