Женя подошёл, взял меня за плечи и крепко сжал, окутывая своим гневом, как горячим плащом.
- Ты откажешься от наркотиков.
- Нет.
- Да.
- Нет.
- Да, - яростно процедил любимый. - Даже если я вынужден буду приставить к тебе пожизненно телохранителя, который ни на минуту не будет оставлять тебя одну.
Я смотрела на него в изумлении.
- Не смей решать за меня! – крикнула, обретая голос. - Я не решаю за тебя! Я приняла твой выбор – я в твою жизнь не вписывалась и тебе не подходила. Так прими мой!
- Не приму, - наклонился он ко мне. – Никогда не приму.
Под его обжигающим взглядом моя решимость настоять на своём праве распоряжаться собственной жизнью таяла, как лёд на палящем солнце. Я отвела глаза. Мой подбородок приподняли.
- Ты откажешься от наркотиков, - очень тихо произнёс любимый.
Я сглотнула. Моя жизнь тогда превратится в ад, блёклый и нескончаемый!
- Как я буду жить?! Тебе всё равно! Но я не смогу так...
- Ты откажешься от наркотиков, - твёрдо повторил он в третий раз, приближаясь. Наши лица разделял всего с десяток сантиметров.
Прерывисто вздохнула и... промолчала. Потому что знала: я сделаю как Женя захочет - сейчас, пока он рядом. Подняла голову и посмотрела на своего мучителя. Тирана. Притеснителя. На солнце моей жизни.
- Я согласна - если ты откажешься от сигарет.
Он помолчал и кивнул.
- Не на период моей реабилитации, а вообще.
Женя сжал губы.
- Что, тяжело? - усмехнулась я. - Зачем тогда требуешь от меня?..
- Хорошо, - скупо обронил он.
И я почувствовала удовлетворение: это славная месть! Раз нас не может связать любовь, пусть связывает страдание. Мучаясь в пустом, холодном и одиноком мире, которой станет моя реальность без Жени и без наркотиков, я буду знать, что мой любимый тоже мучается - если не без меня, то без сигарет! Я улыбнулась - серые глаза напротив потемнели. Одно движение - я прижалась к губам любимого, и мир растаял от его жара.
Я отреклась от своей веры - от предубеждения, возведённого веру. От глупой уверенности, что надо только давать, ничего не ожидая и не прося. Преподнося себя и свою любовь на блюде, неважно желают её или нет. Я прозрела - и осознала: надо просить! Надо требовать. А лучше всего - просто брать. Тогда никакие ожидания не потребуются. Теперь я верила в прямо противоположное: в голос природы. Он приказывал: "Возьми!" Заклинал: "Прямо сейчас!" Советовал: "Не думай о будущем!" Настаивал: "Будь сильней - тогда сможешь брать!" И я последовала его приказам и настояниям.
Может, кокаиновая реальность меня к этому приучила? В моих мечтах Женя принадлежал мне каждой частичкой тела, и я делала с ним что хотела – реализовывала любые желания, без ограничений. Наученная необузданными фантазиями, я набросилась на бывшего мужа как дикий зверь, не спрашивая разрешения, не дожидаясь согласия. Пусть оттолкнёт меня, если захочет, а если не сможет – я возьму своё; подчиню, сделаю своим!
Любимый не оттолкнул: не смог или не захотел – меня это не волновало. Мне было абсолютно всё равно. Единственное, что сейчас имело значение - его тело. Какой кокаин?! Детские игрушки! Его губы – вот где крылась настоящая зависимость, от которой не было шанса избавиться! Это тело, по которому я так соскучилась... Я царапала его, оставляя свои метки, как тигрица. Моё!
Должно быть, я разошлась, потому что Женя перехватил мои руки, показывая кто здесь настоящий хозяин, и сам принялся оставлять метки на мне. Он не жалел меня, а я не жалела его - укусила, вырвалась на свободу. Посмотрела исподлобья, чувствуя как ходуном ходят бока - и снова бросилась в атаку. И эта крепость мне покорилась; её защитник сдался. Но если он рассчитывал на милость и снисхождение, то сильно просчитался.
Просить у меня нежности было всё равно, что у тайфуна - лёгкого бриза! Я слишком долго ждала этого; слишком страстно хотела; слишком страдала, не имея... И теперь у меня слетели тормоза - я любила безудержно, жестоко мстя за страдания, которые мне пришлось пережить по его воле!
И Женя принимал мою любовь... как и мою месть. Чем отчаянней они становились, тем большей нежностью он меня окутывал, будто старался уравновесить стихии - смягчить мою бурю, наполнить мой иссохший сад живительной энергией. Только невозможно утишить разошедшийся буран или усмирить торнадо. Они будут бушевать до тех пор, пока не исчерпают свою разрушительную силу - только тогда ветер спадёт: лишь выплеснув на любимого свою боль и любовь, я обессиленно замерла у него на груди.