Конечно, моя пагубная зависимость к кокаину не могла не сказаться на здоровье, характере и настроении. И если здоровье постепенно восстанавливалось, то характер явственно испортился, а настроение стало очень нестабильным. Должно быть, я истратила все запасы нервной энергии. Вместе с тем, наркотики изменили меня. Наших обычных игр перестало хватать – я искала более острых ощущений! Я бывала почти грубой в своей любви; мне хотелось доминировать, я стремилась заставить своего любовника подчиниться.
Женя позволял мне всё - до определённого предела. Как только я пересекала черту дозволенного, он тут же сбрасывал меня с пьедестала, менял наши роли и сам начинал доминировать. И мне это нравилось - может, потому я так часто и выходила за грань. Мне доставляло тайное удовольствие выводить его из себя, заставлять терять контроль; выковыривать из скорлупы, в которой он от меня прятался.
Потому что Женя прятался. Он по-прежнему как волк смотрел в лес, на заветную свободу. Сознавая, что не сможет убежать туда - я снова посадила его на цепь. Моя зависимость от наркотиков стала его цепью: мы оба знали, что стоит ему уйти - и она вернётся. Та зависимость не могла противостоять зависимости от Жени, его любви и его тела. Но если они исчезнут из моей жизни я найду чем их заменить. Он не мог этого позволить - и оказался прикованным ко мне. Добровольно заменял мне кокаин.
Я снова держала его. Против воли? Скорее всего. И сознание совершаемого над ним насилия занозой застряло в сердце. Я использовала любимого – и это мучало. Поначалу я над этим не задумывалась, однако когда первый накал страсти спал, кровь очистилась, а голова более-менее вернулась на место, всё стало ясно. Мы снова вернулись к прежнему сценарию. Волк и ловец. Я была ловцом и взяла этого зверя живым; стала его хозяйкой: он повиновался мне, лежал у моих ног, ел с рук и лизал мои губы, когда я целовала его в нос. Но он не был счастлив.
Мой любимый не был счастлив. И мне было больно. Я не смогла долго выдерживать чувства вины, начав искать пути решения головоломки. Отпустить Женю я не могла - я поняла это. Такой я несовершенный человек. Не могла я любить его высшей формой любви - мне не довольно было знать, что он жив и счастлив вдали от меня; я желала быть частью его мира и самой быть счастливой вместе с ним! Вот почему новые цепи я с него снимать не собиралась. Однако и счастливой быть полностью, когда он несчастлив оказалось невозможно.
- Поехали к Валентину Андреевичу, - на седьмую ночь сказала я.
Бицепс под моей головой напрягся. Я приподнялась, заглянула любимому в лицо - нахмуренное, закрытое.
- Пожалуйста.
Серые глаза казались странными и больными в лунном свете, струившемся сквозь незашторенное окно.
- Нет.
- Он поможет нам, - не отступала я. – Он сумеет всё наладить.
- Нет.
- Почему? - выдохнула ему в губы.
Женя не поддался на провокацию: отстранил меня, встал и отошёл к окну. Я знала, что ему хочется курить. Я и этого его лишила. Подошла сзади и принялась легонько целовать широкую спину, провела руками по твёрдому животу.
- Женя, он нам поможет. Мне тяжело от того, что ты не счастлив со мной.
Он обернулся.
- Я счастлив с тобой, - сказал тихо. - Очень.
- Но ты хочешь свободы, - ответила я. Прозвучало упрёком.
Отодвинувшись, любимый направился к двери.
- Не уходи, - потребовала я. - Хватит сбегать!
Он остановился, медленно развернулся. Полутьма скрадывала выражение черт, но в голосе звучало недовольство.
- Я знаю, что тебе нелегко себя контролировать сейчас, но я бы хотел, чтобы ты прикладывала больше усилий. Мне не нравится твой тон.
Я стала очень неустойчивой в эмоциональном плане - любой пустяк мог спровоцировать на грубость, слёзы или злость. И я не держала эмоции в себе, обрушивая на того, кто их вызвал - не стала держать и сейчас.
- А мне не нравится, что ты сбегаешь, как трусливая шавка, стоит заговорить о наших отношениях!
- Трусливая шавка? - спокойно и низко повторил Женя, приближаясь ко мне.
Я невольно отступила; страх родил агрессию – я обвиняющее воскликнула:
- А что - не так? Я одна пытаюсь как-то решить наши проблемы, а ты только и знаешь, что прятать голову в песок, как страус!
Он усмехнулся.
- Я у тебя вместо зверинца, да? Шавка, волк, страус...