Из его признаний я вынесла одну истину: мой муж был настоящим мужчиной, сильным, твёрдым, бойцом, но... Вместе с тем он был необычайно чувствителен в том, что касалось меня. Чрезмерно чувствителен. Вот почему я должна была позаботиться о том, чтобы его душа не разрывалась от боли - будь то из-за моих слёз, сложных бесед или его собственных страхов. Хранить его душу, избавлять её страданий всеми доступными способами – вот в чём я видела свою миссию в качестве его второй половинки. Это было моим приоритетом.
И теперь, с весёлой улыбкой нарезая круги по катку и ловя его взгляд, я с радостью замечала по лицу Жени, что, кажется, мыслю в верном направлении! Как его боль отражалась на мне болью, так и моя радость - радостью в нём. Наши души и вправду слишком сплелись, перенимая чувства друг друга. Получается, всё, что меня требовалось - быть радостной, весёлой, счастливой! Быть позитивной. Быть спокойной. Это будет внушать Жене уверенность, что мне с ним хорошо, что он отнюдь не только причиняет мне боль - что радости он дарит мне гораздо больше и чаще! Постоянно! А боль - просто мимолётное явление, случайный прохожий: пусть проходит и не задерживается у нас!
Может быть, Женя потому был настолько чувствителен в отношении меня, что смотрел на мир глазами пессимиста? Мне тоже было больно, но я верила в лучшее. А когда веришь в лучшее, то находятся силы терпеть и преодолевать трудности - и желание пройти их поскорей! Любимый же, похоже, верил, что всё будет становиться только хуже. Трагедия ли с родными так на него повлияла или служба? Или он от природы был таким? Или это какое-то психическое отклонение? Не имело значения. Другой любимый был мне не нужен - только мой.
Однако для крепости отношений необходимо было ослабить пессимизм Жени в отношении нашего будущего. Словами этого добиться было невозможно; любовью - тоже. Время - вот что могло бы его убедить: дни, месяцы, годы, прожитые вместе. Любимый опёрся бы на них и верить в лучшее стало бы легче: было бы на что оглядываться, в чём черпать уверенность. Из этого вытекал логичный вывод: мы должны жить вместе. Долго. Постоянно. Не разлучаться. Время будет играть мне на руку: время само подорвёт его страхи. Я надеялась, что за годы, прожитые вместе, Женя научится мне доверять! И перестанет бояться.
А ещё, я поняла, что мне нужно стать оплотом нашего очага - истинной хранительницей. Это я должна поддерживать огонь наших отношений именно на том уровне, чтобы нам всегда было тепло - чтобы очаг не остыл, но и чтобы пламя не спалило нас. Я. Вовремя приглушать, не давая распаляться, в нужный момент подкармливать - регулировать.
Больше того - мне следовало принять участие в управлении нашей лодкой. Чтобы Женя не завозил нас к крокодилам и змеям. Мы плывём на ней вдвоём, а значит, моё мнение имеет не меньшее значение, чем его - но и не большее. Мы должны вести её вдвоём: я буду кормчим, он - капитаном. Тогда мы будем плыть в верном направлении, и между нами не будет обид.
Для этого нужно было в чём-то идти на компромиссы. Я осознала какая порой детская реакция была у меня на слова или действия любимого: обиды, истерики, демонстрации недовольства, вспышки возмущения... Неудивительно, что Женя ощущал себя под давлением: если ему тяжело переносить мои слёзы, то и недовольство им - наверняка тоже. Чтобы сохранить наши отношения надолго, я должна была научиться обращаться с ним по-другому: мягко, спокойно, выдержанно...
Кроме того, иногда следовало сохранять отстранённость от его мнения: слушать и прислушиваться к мужу, но не погружаться в его страхи или напряжение. Потому что когда мы оба боимся или напрягаемся, и страх, и напряжение усиливаются в разы. Тогда уже становится почти невозможно контролировать себя и его или влиять на ситуацию: мы летим на эмоциях, в шторм, в кромешной тьме - и следует ли удивляться, если наша лодка налетит на рифы и разобьётся? Своими соображениеми я поделилась с Женей в ресторане.
- Кто-то один в сложных ситуациях должен оставаться спокойным, чтобы не давать другому разойтись.
Женя слушал меня, соединив подушечки пальцев; между его руками получился будто некий колодец - и в него он безотрывно смотрел, будто видел что-то, доступное ему одному.