Женя прикрыл глаза, покачав головой.
- Юра помог мне - фактически прогнал тебя, да так, чтобы ты не возвращалась. Я сумел дать тебе уйти? Нет. Тогда я понял, что моей свободе пришёл конец. Мне не быть главным и не уважать себя: ты сможешь верёвки из меня вить, прогнуть в любую сторону по своему выбору. Ты стала моей слабостью. Я увидел всё это ясно и без прикрас.
Любимый грустно посмотрел мне в глаза.
- Любовь - это слабость. Слабость - это боль. Я не хотел снова переживать ту боль, которую пережил, потеряв семью. И потому решил уйти, пока ещё не поздно. Воспользоваться последним шансом. Собрать всю волю, все силы - и разорвать эти цепи! Ты меня удержала - я не смог поставить тебя под удар. Ты и правда стала моей Ахиллесовой пятой и могла манипулировать мной, как пожелаешь. Вертеть, как глобус.
- Женя, - прошептала я - покаянно и в то же время с отчаянием. - Если бы я тебя отпустила, я бы больше тебя не увидела!
- Не увидела, - подтвердил он. - Я бы уехал из Москвы. Мы больше не встретились бы – только в этом был залог того, что я смогу избавиться от зависимости. Но я не ушёл - и с каждым часом, проведённым с тобой, погружался в любовь к тебе всё глубже. Утопал. Ты топила меня в себе - и я утонул. Ты стала моей, и всё перестало иметь значение, кроме тебя. Я готов был сделать для тебя всё. Всё, что захочешь! Но чем глубже любил, тем сильней боялся, что твоя любовь меньше; что со временем она истончится - исчезнет. Что ты встретишь другого, разлюбишь меня. И всегда, всегда со мной был страх потерять тебя. Насильственным образом.
Женя прижал меня к себе, бережно и крепко. Я попыталась отстраниться - он же делал себе больно, но он лишь сжал крепче.
- Я так хотел сделать тебя счастливой! – признался он. - Чтобы ты была настолько счастлива, что не захотела бы никуда уходить; чтобы ни с кем не была так счастлива, как со мной!
Забавно, что то же самое я намеревалась сделать в отношении синицы!
- И мне казалось, что у меня получается. Ты была, действительно была счастлива. Но я постоянно омрачал твоё счастье своими страхами. Я пытался справиться с ними - и не мог. Они жили во мне. Это то единственное, над чем ты была не властна - всё остальное принадлежало тебе. Всё: и моя свобода, и деньги, и право принимать любые решения: делать что хочешь, как хочешь, когда захочешь. Даже ревность больше не имела силы: я готов был смириться с кем бы ты ни проводила время и ни общалась - и ревновать яростно и необузданно, но молча и безболезненно для тебя. Только страхи не покорялись тебе. И мне тоже они не поддавались: я прятал их, но они пролезали наружу. Я видел как они расстраивают тебя - если бы расстраивали! Они ранили тебя, подрывали твою уверенность в завтрашнем дне, в моей любви и постоянстве нашего союза. Я это понимал, а изменить не мог. Не мог сладить с собой.
Я прерывисто вздохнула: всё было именно так, как он описывал.
- А потом ты стала смотреть на меня, будто готовясь расстаться. Будто примеряла: каково это - жить без меня? И я почувствовал, что мои страхи воплощаются - я сам их воплотил, вселив в тебя. На своей шкуре постиг каково тебе приходится - жить, ожидая разрыва. Это было всё равно, что ходить по минному полю - и произошёл взрыв. Я готовился к этому, настраивал себя - и всё равно оказался не готов. Ты меня раздавила своими словами. Сожгла веру и прах развеяла по ветру.
- Веру во что?
- Что моя любовь делает тебя счастливой. Я понял, что не сделает. Она плющила тебя и корёжила. Заставляла страдать, и от этого я страдал в десять раз больше. Вот почему я должен был уйти - убраться из твоей жизни. Наша связь изначально была ошибкой, просто ты отказывалась признавать очевидный факт.
- Она не была ошибкой! - сердито воскликнула я.
Женя не стал спорить.
- Сознание, что я тебя калечу придало решимости порвать с тобой. Ты говорила, что хочешь, чтобы я держался за тебя, считая, что я не держусь - а я держался с такой силой, что ломал тебя. От этого мне было так больно, что я готов был пожертвовать всем, лишь бы вырваться на свободу из-под твоего ига – лишь бы эта боль больше не повторялась! Потому что ты продолжила бы пытаться меня менять, используя самое жестокое оружие в попытках избавить от страхов, а я... оказался не в силах от них избавиться. И обречён был смотреть как ты страдаешь - потому что принять меня таким, как есть ты была так же не в состоянии, как я - перестать бояться тебя лишиться.