Я сглотнула: да, не могла.
- Я ушёл, но обнаружил, что больше себе не принадлежу. Моего решения уйти уже было не достаточно - я вернулся бы к тебе на следующий же день: приполз, как пробитая собака, лизать ноги и молить о прощении - согласный принять от тебя всё. Наплевав на гордость, свободу, самоуважение, волю и собственное слово уйти, когда отпустишь. Меня остановило только одно: сознание, что эти отношения токсичны для тебя - что они тебя разрушают. Иначе я бы не удержался. Тем не менее, я никак не мог набраться решимости полностью оборвать связь. Мне было страшно за тебя - вдруг ты выполнишь свою угрозу... Но ты пообещала, что будешь жить, помнишь?
Да, я помнила. Возвращая моей синице свободу летать куда захочет - свободу улететь от меня, я пообещала также и то, что не наврежу себе. И обещание нарушила.
- И всё равно я боялся и колебался! - с глубоким вздохом произнёс Женя.
Он по-прежнему прижимал меня к себе - как самое драгоценное сокровище! И я обнимала его за шею, позабыв о том, что там синяки и мои прикосновения приносят ему боль - он хотел их, нуждался в них. А я нуждалась в нём.
- В тот день, когда мы расписались, и я ушёл... Я специально попросил тебя поехать к Эриху - чтобы ты не оставалась одна. А когда ты не явилась, велел звонить тебе пока не дозвонятся. Твой телефон молчал, и с каждым часом у меня холодело сердце: вдруг ты что-то с собой сделала?! Я места себе не находил. Приехал к тебе, но заходить не стал – удержался: знал, что потом не сумею уйти. Стоило мне увидеть как ты страдаешь, я не смог бы этого выдерживать и сделал как ты хочешь.
В потемневших глазах Жени стояло всё, что он пережил - и за меня, и себя, и за нас. Его боль была так же велика, как моя. Если не больше.
- Вышел из дома и позвонил тебе. Ты взяла трубку, ответила мне таким голосом… - Женя замолчал ненадолго, затем продолжил хрипло: - Он разрывал сердце, но я был счастлив, что… мои опасения оказались беспочвенными. Но ты всё плакала и повторяла, что любишь, и я… Едва сдержался, чтобы не подняться к тебе.
- Как жаль, что ты не поднялся, - прошептала я.
- Я сделал это ради тебя, - едва слышно ответил он. – Иначе у меня не хватило бы сил: всё моё существо жаждало только одного: обнять тебя и утешить. Сделать так, чтобы ты перестала плакать, снять с твоей души этот груз. Но если бы я зашёл в квартиру, я бы так и остался в твоей жизни. А это было то, от чего я хотел тебя уберечь. От себя.
- Поздно, - прошептала я. - Для меня уже не было спасения от тебя. Кроме как у тебя на груди.
- Я не представлял насколько эта связь закрепилась в тебе. Я надеялся, что когда ты переживёшь первые несколько месяцев, тебе станет легче, и ты примиришься. А потом наберёшься сил идти своим путём. У тебя прекрасная семья и подруги - я надеялся, что они поддержат тебя.
- Они поддержали, - кивнула я, - дали сил не ускорять встречу с неизбежным.
Дыхание Жени замерло; я слушала взволнованный перестук его сердца.
- Дыши, - потребовала.
Он сделал долгий выдох, потом долгий вдох, потом ещё выдох и ещё вдох...
- Письмо о разводе лишило меня иллюзий, - сглотнула, вспомнив что ощутила, читая его. - Я потеряла надежду, что ты вернёшься. Пришла подписать бумаги - хотела посмотреть тебе в глаза! А ты не явился.
- Не выдержал бы твой взгляд - пал бы перед ним, и все усилия пошли бы насмарку. Прости меня, любовь моя - мне необходимо было убить в тебе надежду. Чтобы ты смогла двигаться дальше.
- Я двигалась, - сказала охрипшим голосом, - пока могла. А потом силы кончились. Осталась лишь серая, не нужная мне пустота, в которой я обречена была жить, пока не испущу дух. Вот почему я ушла туда, где ты мог быть со мной - пусть даже это были всего лишь мечты.
Женя стиснул зубы. Я чувствовала дрожь в его пальцах.
- Любовь моя, - выдавил он. - Как я измучил тебя!
- Нет. Ты подарил мне счастье. Настоящее. Никто не виноват, что наша любовь - это больно.
- Я не знаю как сделать тебя счастливой! - спрятав лицо у меня в волосах, хрипло пробормотал Женя. - Не знаю!
- Просто люби меня, - прошептала я. - Люби и не отпускай.
И он любил меня - нежно, и страстно, невзирая на все отметины и синяки, оставленные ему другом. Женя любил меня, и я была счастлива. Он видел это, и его глаза светлели, наполняясь звёздами, освещавшими мне новый путь к... моей Вселенной, затерянной в бескрайнем космосе его зрачков. Когда я проснулась утром, первое, что увидела, были задумчивые серые глаза напротив. Женя лежал рядом на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Я улыбнулась ему, и он прошептал: