- Есть вещи, которые я изменить не могу, - тихо произнёс Женя.
Я потупилась. Вся радость, которую я испытывала от предстоящей свадьбы, пропала. Свидетельство о браке, платье, свадебный банкет, кольцо, о котором пеклась Даша - лишь внешние атрибуты. Да, можно будет говорить знакомым: "Мы женаты". Но и только.
Для Жени роспись в ЗАГСе была таким же бессмысленным действом, как и венчание в церкви. Не считая юридической стороны вопроса и прав, которые давало мне положение его жены в глазах закона. В глазах самого Жени наш брак не изменит ничего: он не будет считать меня больше женой, чем уже считает. И пожениться снова он предложил просто, чтобы я не огорчалась оттого, что другие замужем, а я - нет. На меня вдруг накатило сознание бессмыслицы всего происходящего. Я подняла глаза - устало и печально. Женя смотрел напряжённо и хмуро.
- Зачем вообще нам жениться, если ничего не изменится?
Он не ответил. Я сцепила руки в замок, всерьёз размышляя не отказаться ли от свадьбы совсем? Ни платье, ни торт, ни кольцо мне сами по себе были не нужны. Ни застолье, ни веселье, ни... Я-то ждала момента, когда смогу с полным правом называть Женю моим! Мужем. А он уже дал мне такое право - дал давно.
Прежде я почему-то не сознавала всей глубины его слов. Он уже считал меня женой - с того самого дня, как я согласилась называть его мужем. А я считала его мужем, но вместе с тем с нетерпением ждала свадьбы, чтобы назвать настоящим мужем! "Выходит, я не считала его мужем - полностью?" - подумала в смятении. Глянула исподтишка на Женю - знает ли он об этом, догадался ли? Он смотрел на меня в упор, спрятав руки в карманы. Я покраснела: почему-то стало неловко, чуть ли не стыдно. Я отвела взгляд. Женя сказал:
- Я еду в офис, вернусь часам к пяти.
И я почему-то расстроилась ещё больше.
- С таким лицом? – попыталась пошутить.
- Работать оно мне не помешает, - сдержанно ответил он и вышел из комнаты.
Я понуро отошла к окну. Зачем я завела этот разговор? Мы опять поссорились - не явно, но я чувствовала, что Женя задет, и саму меня разговор покоробил. Но и заставил задуматься, показав наши отношения в новом свете. В глубине души я была очень разочарована. Тем, что поняла, что женимся мы скорее для удовлетворения моего тщеславия; для родных, друзей, знакомых и всяческого рода инстанций. Для Жени наш брак не будет иметь никакой ценности. Именно с повторной росписи я собиралась начать отсчёт нашего брака, а он, оказывается, начался на Мальдивах!
Неожиданно подумала, что соглашаясь с Женей, что штамп в паспорте - это всего лишь штамп в паспорте, я на самом деле относилась к скреплению нашего союза в официальных органах с куда большим пиететом, чем признавалась даже самой себе. Фактически, свидетельство о браке воспринимала разрешением на счастье; венчание в церкви – гарантией пожизненного счастья: обещанием, что Женя будет принадлежать мне вечно. Он такую гарантию дать отказался - не это ли расстроило меня больше всего?
- Пока, - кинул любимый, проходя мимо комнаты.
"Моя любовь к тебе уже на максимуме" – вспомнилось мне.
- Женя! - воскликнула я, бросившись за ним.
Он обувался в прихожей. Закончив, поднялся, взял ключи от машины.
- Женя, - порывисто схватила я его за руку, - не сердись на меня.
- Я не сержусь, моя радость, - ответил он, мягко высвобождая руку.
- Женя, подожди, - попросила взволнованно. - Подожди минутку.
Любимый смотрел на меня с видом бывшего начальника - собранным, деловым и... скрывающим от меня свои чувства. Я опечалилась: опять я сделала ему больно!
- Я тебе благодарна за всё, что ты для меня делаешь, - начала неловко.
Он слегка приподнял брови, словно давая понять, что не понимает к чему это лирическое вступление. Я вздохнула.
- Мне не нужно венчание. И не нужна регистрация отношений в ЗАГСе.
Женя нахмурился, но тут же вернул себе невозмутимость. Кивнул, показывая, что принял мою позицию по данному вопросу к сведению.
- Мне достаточно того, что я - в твоём сердце, - со слезами на глазах воскликнула я. - И что в нём я твоя жена!
Любимый задержал дыхание; долгое мгновение он смотрел на меня - остро, пристально, потом раскрыл мне объятия. Зарыдав, я прыгнула ему на шею. Он поймал меня, приподнял, прижал к себе, удерживая на весу.
- Прости, - всхлипнула, капая слезами на воротник белоснежной рубашки.