Женя был моим. Но он не был рабом, не был холопом, не был лакеем, не был вещью. Он не хотел пресмыкаться передо мной. Не хотел, чтобы дорогие ему кости брезгливо выбросила небрежная рука. Не хотел, чтобы мои слёзы развеяли его призраков, а истеричные крики - изгнали бесов. Они были дороги ему - это было его прошлое. Прошлое, от которого Женя не готов был отказаться даже ради меня. Прошлое, которое он не желал забывать даже ради моего спокойствия, потому что забыть для него значило предать.
Я вдруг постигла по наитию о каком уважении к себе он говорил - о праве распоряжаться собственной душой. О праве сохранить воспоминания; о праве оставить свои пещеры неосвещёнными. О праве на скорбь; о праве на страхи. Любимый не хотел быть моей куклой на верёвочках, марионеткой без собственной воли - эта роль была не для него.
А моя любовь душила; принуждала стать таким, каким мне было бы приятней его видеть; таким, с каким мне было бы комфортней жить. Он же не принуждал меня ни к чему. Не потому ли так потрясся, увидев меня в этом платье? Женя не думал, что я его когда-либо надену - и я тоже не думала. Видимо, я изменилась...
- О чём ты думаешь? - тихо спросил любимый.
Мы лежали обнявшись. Он не видел моего лица, однако почувствовал мои беспокойные мысли!
- О тебе, - призналась, поднимая голову.
Серые глаза были полны света. Я завороженно смотрела в них: это было невероятно красиво!
- И что ты думаешь обо мне? - мягко спросил он.
- Что я была к тебе очень несправедлива, - вздохнула я, - пытаясь заставить измениться в угоду моим собственным страхам тебя потерять.
Я криво улыбнулась - Женя, наоборот, перестал улыбаться.
- Это твои пещеры, - серьёзно сказала ему. - Если ты хочешь их оставить тёмными, то имеешь полное право.
- Пещеры? - повторил он, чуть сузив глаза.
- Твоя душа как лабиринт с пещерами, - смущённо поделилась своими образами.
Женя молчал.
- Прости, не хотела тебя задеть, - погрустнела я.
Его рука погладила моё плечо.
- Так и есть, - ответил он и вздохнул.
- Не вздыхай, - попросила, целуя его руку. - Я люблю твою душу и пусть это лабиринт - зато мне никогда не будет скучно. Мы с бесами и призраками поладим!
У Жени расширились глаза. Я услышала себя со стороны и со смехом спрятала лицо у него на груди - звучало и в самом деле бредово! Низкая вибрация под моим ухом и тихий смех показали, что Женя разделяет веселье.
- Я надеюсь, тебе не придётся с ними встречаться часто - я об этом позабочусь, - несмотря на смех, обещание прозвучало очень весомо.
- Если ты выделишь мне мои собственные покои, то я не буду пытаться отнять то, что уже занято.
- Всё, что у меня есть - твоё, кроме...
Его грудная клетка приподнялась в долгом вздохе. Я погладила её, утешая.
- Я поняла.
И я действительно поняла: кроме того, что принадлежит его погибшим родственникам и друзьям, и... предательнице-невесте? Я сжала зубы - вот уж кого я была бы напротив выселить из его души навсегда! А заодно и Юру, который, наверняка, незаслуженно занимал шикарные апартаменты в лабиринте! А ведь есть и другие друзья... Сколько же места у меня?
- А мои... кхм... моя пещера - она большая? - спросила, поколебавшись.
Всё-таки не слишком благородно сравнивать количество любви, которое принадлежит мне с тем, которое Женя дарит другим. Или дарил.
- Гигантская, - тихо ответил он. - И она не одна.
- А, - я покраснела, - сколько их?
- Я не знаю, - помолчав, сказал Женя. Под моим просительным взглядом продолжил: - Много, очень много. Там всё полно пещерами и ущельями; и они все - твои, - он снова помолчал, потом добавил: - Вся моя душа - твоя, со всем, что в ней есть. Даже те пещеры, в которых живут другие. Они - жильцы без права выселения, но собственница всех помещений - ты.
Неожиданное сравнение с недвижимостью позабавил; однако голос Жени звучал слегка устало. Приподнявшись, заглянула ему в глаза. Он закинул одну руку за голову, другой не переставая обнимать меня. Я погладила его бицепсы. Любимый улыбнулся, но глаза и впрямь смотрели устало. И сияние в них потускнело, будто лампу прикрыли более тёмным и плотным абажуром. Я молчала, подыскивая правильные слова - они всё не шли на ум. Вздохнув, отвела глаза. Провела рукой по накачанному животу; потянулась к губам... И меня озарило:
- И ты.
Он меня не понял: в глазах ничего не отразилось.
- И ты тоже собственник, - пояснила. - Предлагаю владеть душами поровну, как и полагается честным мужу и жене.