Женя глядел на проносящиеся мимо машины.
- Женя, это неправильно. Женя! - воскликнула требовательно.
Он посмотрел на меня. Я закусила губу, узнав этот взгляд бывшего начальника. "Вопрос закрыт" - говорили его глаза. Он снова взял меня за руку, намереваясь продолжить прогулку; я высвободила её: мы не договорили. Вопрос не закрыт!
- Женя...
Я остановилась, чтобы собраться с мыслями; чтобы апеллировать к его разуму; чтобы привести доводы, которые он признает достаточно весомыми и значимыми, чтобы переменить мнение. Нет, это было больше, чем мнение: это было сложившееся решение. Я чуть не застонала: заставить бывшего шефа изменить решение было почти невозможно! "Он твой муж, а не начальник" - напомнила намять, а интуиция нашептала: "Ты можешь: ты уже делала это. Не раз". Выдохнула, заставляя себя немного успокоиться, избегая говорить на повышенных тонах и слишком бурно. Взяла мужа за руку обеими руками и с чувством, но достаточно спокойно обратилась к нему:
- Не надо жертв, Женя. Не надо отказываться от самого себя. Ты такой - и я это приняла. Мне не нужен пушистый одомашненный кролик, - напомнила ему упрёк, который он не так давно бросил мне. - Мне нужен мой дикий волк.
В его глазах промелькнуло что-то: тень, какое-то сильное чувство, которое было тут же подавлено. Глаза любимого вновь превратились в ровную бесстрастную серую гладь.
- Зачем тебе прятаться от меня сейчас? Я уже знаю что скрывается в тех пещерах.
Женя поджал губы.
- Да, пришлось пострадать, прежде чем приняла это, - я легко и беззаботно улыбнулась, показывая, что прошлое меня нисколько не беспокоит. - Но я приняла и, как видишь, это не мешает мне быть счастливой.
Я его не убедила. Прерывисто вздохнув, пробормотала:
- Какой же ты упрямец!
Вместо ответа Женя приподнял мой подбородок, склонился ко мне, но целовать не стал, а замер, глядя в глаза, будто проверяя реакцию: обиделась, рассердилась, огорчилась? Нет, не обиделась и не рассердилась. Огорчилась, но уже подавила бесполезное чувство: ничего оно не изменит! Я с улыбкой подставила губы; любимый тоже слегка улыбнулся и, наконец, поцеловал меня.
Без дальнейших убеждений мы продолжили прогулку. Мои слова не поколеблют его каменной решимости противостоять всему, что может уменьшать моё счастье. Это была новая крайность, в которую бросился мой муж. Видимо, он решил раствориться во мне окончательно: не просто любить, а посвятить себя служению мне, как не в меру пылкий и преданный жрец - любимой богине. В лепёшку раскататься, а счастливой сделать. Отказаться от всего, что мешает великой цели...
Я не могла принять этого дара. Нет, это был не дар - это была жертва: полноценная и осознанная. Женя намеревался на алтаре убить часть себя - в мою честь. Как средневековый рыцарь, бросающийся в бой, чтобы погибнуть ради дамы сердца - вместо того, чтобы жить с ней долго и счастливо - так и мой муж, вместо того, чтобы просто укротить демонов, вознамерился полностью лишить их доступа ко мне, а меня - к ним. Тёмные пещеры были закрыты для доступа посторонним; на их посещение был наложен бан. Мне не было хода в эти тёмные глубины, а тем, кто там жил не было выхода.
Я не собиралась с этим мириться! Как же мои призраки? Мои бесы? Мои... кости? Как они там будут без меня? Им ведь будет одиноко. Никто не придёт с огоньком любви, не начнёт шуметь, спотыкаться и топтаться... С одной стороны - чего бы лучше? Но с другой, одиночество - дикое; горе - неизжитое; страдания - отчаянные: Женя останется с ними один на один. Один на один с тем самым тайником, откуда рождался туман в его глазах. В этих сокровенных глубинах брал начало отравленный источник, из которого сочились страхи, неуверенность, недоверие, сомнения и боль. Если перекрыть им выход, они будут накапливаться в душе Жени и всё равно вырвутся однажды мощным взрывом! Но тогда совладать с ними будет куда труднее.
Однако я стала мудрее и не собиралась действовать напролом. Никогда не была хитрой; не умела прибегать к тонким женским уловкам, с помощью которых наш пол добивается от мужчин желаемого. Впрочем, учиться никогда не поздно: именно это искусство мне предстояло освоить, чтобы мягко и исподволь - не манипулировать, нет - но убедить своего мужа, что для нас обоих, для нашей семьи, будет лучше, если он станет мне раскрываться.
"Лисичка, - улыбнулась я про себя. - Пожалуй, и правда, стану-ка я лисичкой! Чтобы волк меня слушался - как в сказке" Конечно, я не собиралась вынуждать своего возлюбленного волка морозить хвост в проруби; мне всего лишь нужно получить эксклюзивный доступ в пещеры! Разве я о многом прошу? Лукаво глянула на мужа из-под ресниц, и он улыбнулся, не поворачивая голову.