- Аня, - прервал её Женя.
Она сразу замолчала; кинула на него взгляд, видимо, что-то прочла и повернулась ко мне:
- Извините, Анжелика, я не должна была напоминать об этом.
- Ничего, - пробормотала, спрятав глаза.
Схватив бокал с водой, отпила, пытаясь отогнать воспоминания. Если б Женя тогда не успел… Так вот почему он успел: это был спецназ! Наверное, они вышибли дверь… Женя накрыл мою руку своей. Я посмотрела на него, грустно подумав сколь многим ему обязана: от жизни и чести до работы, богатства и любви! Как мне расплатиться за всё, что он для меня делает и сделал?!
- Мы отойдём ненадолго, - произнёс Женя, поднимаясь.
Он не выпустил мою ладонь, поэтому я тоже поднялась и пошла за ним. Женя привёл меня в небольшую комнату: видимо, кабинет. Осматриваться он мне не дал: едва войдя, обхватил моё лицо ладонями, посмотрел пристально и поцеловал - нежно, утешающе, успокаивающе, мягко. И я порывисто обняла его за шею, отвечая бурно и страстно… Женя отстранился.
- Тише, моя радость, тише, - прошептал ласково.
Провёл пальцем, очерчивая скулу, обвёл линию подбородка и снова поцеловал.
- Это наш мир, - прошептал, глядя мне в глаза, - только наш с тобой. Сюда никто не имеет доступа.
Моя Вселенная сверкала мне алмазами – и я вошла в неё, оставив за спиной земной мир с его проблемами и огорчениями. Там, среди моих звёзд, в бескрайнем пространстве космоса, я обрела себя – цельную; не рассуждающую, а любящую; не сомневающуюся, а отдающуюся без остатка. Там незачем было страдать, пытаясь выискать чем отплатить Жене за его великую доброту ко мне?! Там этот вопрос даже не стоял – его просто не существовало.
Никаких вопросов не стояло – были только ответы: интуитивное знание того что правильно и как следует поступить. И я поступала, не задумываясь правдиво ли это знание и откуда оно взялось. Я целовала любимого, не помня себя, забыв о том, где мы; о том, что нас ждут… Мы словно действительно остались одни во всей вселенной – всевластные и не ограниченные во времени. Женя отстранился, тяжело дыша.
- Продолжим дома, - его взгляд обещал горячее продолжение.
Он несколько раз вдохнул-выдохнул, выравнивая дыхание, пока я пыталась выровнять своё. Внимательно посмотрел на меня, проверяя успокоилась ли я. Улыбнулась, показывая, что успокоилась. Не терзалась больше ни воспоминанием о чуть было не произошедшем насилии, ни мыслями о том чем и как отплачивать Жене. Никак. За это его вознаградит Господь.
А моё дело – просто любить его, не пытаясь отплатить ни за что. Потому что любить нужно просто так, от сердца, по движению души, а не в возврат долга – иначе это не любовь. Где долг, там обязательство, там подсчёт: сколько я дал тебе, сколько ты мне? Любовь – это не торговля; во всяком случая, моя любовь!
Я не плачу Жене любовью за то, что он дал мне работу или за то, что вызволил из западни негодяев. Не плачу ему любовью за роскошь, которой он меня осыпал с головы до ног; за красивое платье и жемчужные серёжки в ушах. Ни за дорогую машину, которую он мне подарил; ни даже за заботу, тепло и искренность. Ни даже за его любовь. Я не платила ему за неё – я не покупала её: свою любовь Жене я дарила. Безвозмездно. И если бы он разорился, потолстел, потерял друзей, не мог бы покупать мне платьев, серёжек и BMW, это не уменьшило бы моей любви к нему.
- Я люблю тебя, - прошептала ему.
И он наклонился и снова меня поцеловал - безмерно нежно и трепетно. Посмотрел в глаза, взял за руку, и повёл обратно в зал. Мы действительно поднялись на новый уровень отношений: нам не нужны были слова, чтобы создавать между нами гармонию и взаимопонимание. Едва мы подошли, Анна глянула на меня с раскаянием. Я улыбнулась ей – тепло и без тени обиды: любовь Жени наполняла меня любовью ко всему миру. Никто не мог обидеть меня - его любовь перекрывала всё; ни одна обида не могла устоять перед его утешением.
- Простите мою бестактность, - тихо шепнула Анна, когда мужчины отвлеклись от нас, заговорив о чём-то своём.
- Всё в порядке, - так же тихо заверила я её. - Это было страшно, но, к счастью, всё позади. И я не пострадала… Так значит, Женя обратился к вашему мужу?
- Он вам не рассказывал?
- Нет, - я невольно передёрнулась. – Мы об этом не говорили.
- Представляю, - с сочувствием заметила моя собеседница.
- Вы пережили… Вас… - я осеклась, не смея продолжать.
- Нет, - покачала головой Анна. – Но мой муж – полицейский, и хотя он старается меня оберегать, трудно не соприкасаться с этим…
- Понимаю, - пробормотала я.