Я смутилась: от нежности, которой дышали его черты; от того, насколько отличалось его поведение от поведения моего бывшего. Он бы точно не преминул меня погнать домой - взашей.
- Но вообще-то я приехал к тебе присоединиться, - сообщил Женя.
Я удивилась.
- Думала, мы поедем домой.
- Конечно, если ты хочешь. Ты закончила с магазинами?
Я пожаловалась, что не нашла ничего, что отразило бы мою любовь к нему. Женя серьёзно ответил:
- И не пытайся - это бесполезно.
Я возразила; Женя не согласился:
- Если я подарю тебе квартиру, ты будешь считать мою любовь сильнее, чем если бы я подарил тебе, к примеру, украшение за двести долларов?
Я улыбнулась, расслабляясь. Он был прав: не надо мерять любовь деньгами, вещами, квартирами, долларами. Мне сразу полегчало. Женя, внимательно следивший за моей реакцией, взял меня за руку:
- Если ты непременно хочешь мне что-нибудь подарить...
- Хочу! - быстро воскликнула я.
Он улыбнулся.
- Тогда просто выбери то, что понравится тебе самой. Мне будет дорог любой подарок от тебя, потому что он от тебя, и потому, что я знаю, что ты выбирала его с любовью и заботой обо мне.
Женя снял с меня большой груз: всё снова стало легко и безоблачно!
- Спасибо.
Я потянулась было к нему за поцелуем, но одёрнула себя: не хотела, чтобы на нас глазели. Мы итак привлекали внимание. Я то и дело замечала взгляды: оценивающие - парней, завистливые - девушек: Женя был дорого одет, и они видели свет в его глазах, когда он смотрел на меня. Этого было достаточно, чтобы заключить, что я подцепила богатого ухажёра.
Парни в основном смотрели на меня, затем кидали взгляд на Женю и отводили глаза - в моём муже чувствовалась сила и готовность защищать "своё". Он по сторонам не глядел - только на меня, однако я была уверена, что их взгляды не остались незамеченными. То, как собственнически он накрыл мою ладонь своей, заявляя права на меня, давало понять, что посягательств он не потерпит.
И я почувствовала радость - от того, что Женя не самоустраняется, оставляя наше будущее на волю судьбы или на мой выбор, а готов за меня бороться. Это льстило какой-то примитивной части меня, исполненной древних инстинктов. "Мой самец силён!" - заявляла эта сторона натуры, преисполняясь гордости и торжества!
- Ты красавица, - внезапно проговорил Женя, отчего я даже слегка растерялась.
- Только в твоих глазах, - улыбнулась ему.
- Нет, - мягко, но непреклонно возразил любимый.
- Если ты о них, - я качнула головой в сторону других посетителей, - то вряд ли стоит принимать во внимание их мнение: они судят по одёжке.
- Ты красавица, - повторил он, целуя мою руку.
- Я хотела бы быть красавицей для тебя, - прошептала, не в силах скрыть как тронули меня его слова, его... мягкость.
- Ты красавица, - тихо и внятно произнёс он, будто закладывал программу в мою голову. И я... почти поверила.
Домой мы не поехали - гуляли допоздна, наслаждаясь обществом друг друга: поужинали, сходили в кинотеатр и просто бродили по улицам под мягким, пушистым снегом. И я была счастлива - так счастлива, что начинало казаться, будто это сон. Но если это и был сон, то я не желала просыпаться: я бы предпочла всю жизнь проспать, как Спящая красавица – и быть счастливой в своём чудесном сне!
Глава 66
Дорогие читатели! Извиняюсь за то, что в текст в некоторых местах повторяет сказанное в предыдущих главах: я буду править повторения и проводить ужимания после завершения романа. Про нелогичности то же самое.
На следующее утро я проснулась с радостью в душе. С тех пор, как Женя предложил мне снова выйти за него замуж, она расцветала во мне раньше, чем я открывала глаза - окутывала тёплой волной, пробуждая лучше прохладного душа, лучше кофе! Следом приходила пылкая благодарность - я сознавала сколь много мне дано и обещала себе, что буду этого достойной. За ней вспыхивало предвкушение – жизнь казалась прекрасной, обещая столько интересного! Я вскакивала, заряженная позитивом, исполненная активности и желания действовать. Но прежде…
Я бежала к Жене - источнику моего счастья, моей радости, благодарности и оживления. Меня всегда встречали объятиями, поцелуем и ласковым: "С добрым утром, моя радость!". И какие-то внутренние, едва осязаемые сомнения и беспокойство, что моё счастье кончится, таяли и исчезали от искренности, с которой его глаза улыбались мне; от теплоты тона; от нежности, с которой Женя прикасался ко мне. Я была его радостью, как он был моей.
Каким бы сосредоточенным, серьёзным, хмурым, спокойным или расслабленным муж не выглядел, стоило мне появиться и нашим глазам встретиться, как выражение его лица менялось - будто солнце выглядывало из-за облаков, озаряя всё вокруг своим светом! Каждое утро наблюдая как холодная серая сталь вдруг начинает сиять под его лучами, нагреваясь и теряя холодность, а за ней и серость, я испытывала какой-то восторженный трепет, словно присутствовала при свершении чуда. Да, это было чудо: сознавать, что моё присутствие способно вызывать брызги счастья в глазах; от них глаза Жени становились почти золотистыми.