- Почему? - в который раз прошептала я.
- Потому что я привык быть один - ни в ком не нуждающимся, ни от кого не зависящим. Волком-одиночкой. От тебя я попал в зависимость. Рабскую.
Мы оба молчали.
- Но я признал твою необходимость для меня; вошёл в твой источник, испил твоей святой воды... - Женя откинул голову на подголовник, прикрыл глаза. - Мне сорок шесть лет, любовь моя. Ты думаешь, я не встречал красавиц? Встречал. Полюбил одну - она использовала меня, а когда стал не нужен, выбросила, как использованный билетик в лучшую жизнь, разбив сердце.
Женя внезапно распахнул ресницы; серые глаза сверкнули холодным блеском в свете фонарей.
- После неё я не хотел любить. Ты одна проникла в моё сердце - помимо воли.
Женя обхватил моё лицо обеими руками.
- Вот почему тебе не следует ревновать или беспокоиться. Хоть сотню красавиц и умниц поставь передо мной в ряд, я ими не прельщусь. Я прикован к тебе надёжнее, чем цепями, и эту привязь не порвать. А я и не захочу, - тихо добавил Женя, - мне дороги мои оковы. И не нужна свобода, независимость, одиночество.
Он пристально смотрел мне в глаза, потом взял мои руки и принялся целовать каждый палец.
- Я сам боюсь, что ты их снимешь; в один прекрасный день откроешь клетку и скажешь, что я свободен.
Женя сжал зубы; его грудь вздымалась тяжело и мощно.
- Никогда! - воскликнула я горячо. - Нет-нет! Я больше ни за что тебя не отпущу! Ты - мой!
- Твой, - тихо прошептал он, задерживая дыхание.
Серые глаза отблёскивали сталью; огонь и тени переплелись в них, вспыхивая, гасня, заволакиваясь темнотой сомнений... Я поцеловала его - бурно, пламенно, огненно! Так, чтобы уничтожить все сомнения; так, чтобы он почувствовал насколько необоримо я нуждаюсь в нём. В его любви. Любимый почувствовал: всё же наши поцелуи обрели к этому времени силу большую, чем слова - через них мы могли общаться душами, избегая столь неверных проводников, как фразы, которые часто можно трактовать и так, и этак - зависит от восприятия.
- Я люблю тебя, - прошептала севшим голосом. - Хочу провести с тобой всю жизнь. Иметь семью. Родить детей. Отметить бриллиантовую свадьбу...
Женя засмеялся - от души.
- Да! - воскликнула, улыбаясь. - Ты мой сказочный принц, только ты не сказочный и не принц, и потому ещё лучше!
Женя усмехнулся от моих параллелей.
- Ты исполнил мою мечту. Ни о чём я так не мечтала, как о любящем муже. Сам подумай как я могу тебя отпустить - тебя, мужа, который любит меня так, как никто никогда не полюбит?!
- Я люблю тебя, - заверил Женя без капли смеха, - люблю до боли, до дрожи, до сумасшествия! Люблю всем существом. Мне кажется, даже если бы я впал в кому, я всё равно бы тебя любил. На клеточном уровне.
- Типун тебе на язык! - возмутилась я.
И он снова засмеялся. Мы целовались и целовались... Наслаждались единением наших губ и душ, пока этого не стало слишком мало.
- Пошли домой, - посмотрел на меня Женя шальными глазами.
Поставив машину в паркинг, мы поднялись в квартиру и там предались любви - распущенной, возвышенной и страстной. Женя принадлежал мне, а я - ему. И для нас обоих в этом было высшее благо.
- Если бы ты мог вернуться в прошлое, ты бы выбрал меня? - спросила, нежась в его объятиях. - Зная, что полюбишь меня, окликнул бы, чтобы вернуть перчатку?
- Нет, - был незамедлительный ответ. - Я бежал бы от тебя, как от огня.
Я привстала на локте, потрясённо заглянула ему в лицо. Женя улыбался - безмятежно и слегка насмешливо.
- Всё во мне потребовало бы спасаться, уносить ноги - так бы я и сделал.
- Но Женя, - чуть не плача, протянула я.
- Это прошлое, любовь моя, а мы в настоящем, - успокоил он. - Я не хочу тебя обманывать ни в чём, поэтому отвечаю прямо: знай я, что полюблю тебя больше жизни, я никогда не подошёл бы к тебе.
- Но почему?!
- Слишком свежа была боль от предыдущего предательства. Но её бы я превозмог. Страх потери - это то, с чем я едва научился справляться сейчас, а тогда он жил во мне... царил безраздельно. Я предпочёл бы жить и умереть один, чтобы никогда больше не терять тех, кого люблю.
Любимый глубоко вздохнул.
- Я потому за всю свою жизнь никого не любил, Желя. Только Настю – да и то я думаю, что полюбил её и цеплялся за неё лишь потому, что захотел справиться с этим страхом, создать нормальную семью. Сейчас я понимаю, что я полюбил её не всем сердцем, отнюдь. Это был рассудочный выбор – влюбиться, потому что она соответствовала моим критериям отбора: молодая, красивая, стильная, эффектная, умная, живая, ластящаяся.
Описание её достоинств не порадовало – за исключением последнего определения, это было именно то, чего не хватало мне самой.