Гена с улыбкой подтвердил; мама просто кивнула. Не холодно, но... отстранённо. Она не смягчилась к Жене, по-прежнему считая, что мне не следует торопиться со свадьбой, а на самом деле - выходить за него вообще. Любимый тоже поздравил моих родителей. Мама сдержанно ответила; Гена, кинув на неё смущённый взгляд - он считал, что она неправа, поздравил нас куда более радушно. После этого наступило молчание, показавшееся мне весьма неловким.
Я не дала ему длиться: заговорила о фонде, о коллективе и вчерашних посиделках и ярмарке. Гена активно поддерживал беседу, то и дело вставляя замечания и комментарии, смеясь и задавая вопросы. Мама улыбалась, в основном отмалчиваясь, а Женя вступал в разговор, но без особого интереса. Они с мамой были в основном заняты тем, что разглядывали друг друга. И мне не нравилось, как смотрит на моего мужа мама - как-то... почти недоброжелательно.
Я пожалела, что не приложила больше усилий, чтобы развеять её предубеждение против Жени. Хотя я пыталась! Но без исповеди о наркотиках это не удавалось сделать. И я бы рассказала - осмелилась, переступила через стыд; пошла на то, чтобы шокировать и огорчить родных, если бы моя откровенность действительно помогла изменить мнение о любимом к лучшему. Однако я засомневалась в этом: как бы Женя не превратился в маминых глазах в исчадие ада за то, что своим уходом толкнул меня к наркотикам! Потому я молчала.
Женя же смотрел на маму непроницаемо. Невозможно было прочитать что он думает: муж был вежлив и совершенно невозмутим. Пожалуй, слегка задумчив, словно мыслями витал где-то далеко. Меня так выбило из колеи нерадушное поведение мамы, что я вскоре завершила разговор.
- Прости, - обратилась к Жене, едва связь разъединилась.
Он таким же нечитаемым взглядом посмотрел на меня.
- Женя, - вздохнула я. - Не принимай к душе.
Его вид не стал менее задумчивым. Я глубоко вздохнула.
- Надо было мне самой с ними поговорить, не просить тебя... Впредь я так и буду делать.
Он кивнул.
- Пожалуй, так будет лучше.
У меня стало тяжело на сердце. На мою щёку легка тёплая ладонь, заставив меня поднять глаза.
- Не потому, что я не хочу - потому что твоей маме это неприятно.
Я нахмурилась. Скажи мне, что моя мама будет не в силах принять мой выбор мужа - я бы рассмеялась и в жизни не поверила.
- Слова её не убедят, - продолжил Женя. Убрал руку. Посмотрел куда-то вдаль, будто думая о чём-то. - Иначе я нашёл бы нужные.
- А что убедит? - горестно вздохнула я.
Тяжко было представить, что мама всегда будет так плохо относиться к моему мужу!
- Время. Наша жизнь вместе. Когда она увидит, что ты счастлива, а я веду себя так, как и полагается хорошему мужу, - он усмехнулся, - тогда она примет эти отношения.
- Прости, - повторила я.
Могут понадобиться годы, чтобы мама по-настоящему убедилась в том, что Женя - именно тот, кто мне нужен! И что же, всё это время ему придётся терпеть подобное обращение? Я с грустью подумала, что их общение придётся свести к минимуму: Женя не должен чувствовать себя ущемлённым.
- Не извиняйся. Это моя вина, что так получилось.
- Нет никакой вины! – вскипела я. - Это просто жизнь! Наша жизнь, - добавила, глядя Жене в глаза. - Вот почему я не хотела, чтобы они приезжали.
- Я так и понял.
Я обняла его, и он поцеловал меня в макушку.
- Это всё неважно, - сказала я тихо. - Кто и что думает - мне всё равно. Я хочу быть с тобой.
- Надеюсь, ты никогда об этом не пожалеешь, - едва слышно ответил он.
- Никогда! - пылко воскликнула я, вскинув голову. - Что бы ни случилось! Каждый день с тобой - чудо.
- Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела, - твёрдо отозвался Женя.
Подруг я поздравляла одна – хватит на сегодня с Жени. Мы болтали часа два; мои подарки им очень понравились. Они уже звонили, как только получили их, а теперь ими попользовались и жаждали поделиться впечатлениями. Одна Лариса по обыкновению была немногословна в своей похвале и благодарности, но видела, что часики пришлись ей по душе; уже то, что она их носила было лучшим комплиментом вещи и моему выбору.
Зато Леся с Дашей просто захлёбывались от восторга. Леся рассказывала о своих красках, экспериментах с пурпурным диоксазином и о том каких чистых оттенков можно добиться, если смешать… Я слушала, не вникая в сложные названия и понимая лишь то, что подруге очень понравился и пришёлся кстати мой подарок. Поняв, что я половины терминов не понимаю, она свернула на другое:
- Знаешь, я нарисовала такую бабочку с лимонным кадмием, розовым кинакридоном, изумрудным фталоцианином и манганезом! Прелесть как хорошо получилось!