- Меня отказались целовать! - оскорблённо заявила я, выпрямляясь и всем видом показывая как возмущена! - Мне не додали поцелуев!
- Сколько? – осведомились у меня с покаянным видом. - Вам всё сейчас же возместят.
Не в моих интересах было называть точную цифру, поэтому я уверенно бросила:
- Много! Очень много!
Провокационно вскинула бровь: мол, собирались возмещать? Можно начинать! Мой должник не стал откладывать возврат долга; однако делал это с таким чувством, настолько неторопливо, что ему ещё о-очень долго предстояло возмещать недостачу! Неведомо сколько... Всю жизнь! О чём я ему и сообщила.
- Да, всю жизнь, - повторил любимый, блестя глазами. - Я буду целовать тебя так, как никто - только позволь мне.
- Целуй меня! - потребовала, попросила, разрешила я.
На этом мы не остановились; следовало проверить не возвёл ли мой муж барьеров и перед другими ласками, как прежде - перед поцелуями; и если возвёл, снести их все, взорвать во взрыве страсти! Потому что чем дольше им даёшь стоять - тем они становятся крепче, тем труднее их снести. Что-то такого рода точно появилось, потому что Женя любил меня скованно. В конце концов мне самой пришлось взять вожжи в свои руки и понести нас галопом именно туда, куда я хотела - куда мы оба хотели! Мы так летели, что с Жени послетали ограничители, которыми он себя укомплектовал, как солдат, собравшийся на войну - пулями.
Воспользовавшись тем, что он распалён, склонила показать какое-нибудь секретное умение. Он закрылся было, заледенел, но я просила и настаивала - и он не смог отказать. Показал совсем капельку - лишь раздразнил и вернулся к нашим обычным играм. А я и вишенке на торте была рада - главное, что он не замуровал в себе своё знание как нечистое, не отказался от самого себя.
- Ты - само совершенство, - пробормотала, погружаясь в сон.
Почувствовала как меня легко и очень нежно поцеловали, и улыбнулась. С улыбкой же и проснулась - поздно, без двадцати двенадцать. Накинула халат, умылась и отправилась искать Женю. Его не было дома – нигде. Погрустнела, догадываясь с чем связан его уход: Женя всё ещё переживал из-за вчерашнего!
Понурившись, поплелась в ванную; приняла душ, оделась и побрела на кухню. И обнаружила мужа - должно быть, он только что вернулся из магазина, потому что выкладывал продукты из мешка в холодильник. Почувствовав моё присутствие, обернулся - его рука замерла. Женя медленно встал, закрыл дверцу, сделал шаг ко мне - и остановился. Серые глаза пристально вглядывались в мои, ища чего-то, вопрошая… Я бросилась ему на шею, и он подхватил меня, прижал к себе!
- Желя, - прошептал взволнованно, - Желя...
- Ты хоть записку пиши, что ушёл в магазин! - шмыгнула я носом.
Он удивлённо на меня взглянул, тут же понял направление моих мыслей и мягко сказал:
- Прости. Я думал, что успею вернуться до твоего пробуждения. Но записку на всякий случай оставил, - он кивнул в сторону стола.
Там, рядом с тарелкой с моим завтраком, который требовалось лишь разогреть, лежал отрывной листок. Я посмотрела на эту тарелку, заботливо накрытую салфеткой, на записку и заплакала - от счастья. Женя, конечно, не проник в тонкости причин, вызвавших мои слёзы; забормотал:
- Прости, я...
Я закрыла ему рот поцелуем, вложив в него всё, что испытывала в этот момент. Мои слёзы высохли, а Женя и думать забыл про извинения.
- Я плакала от счастья, - пояснила, дыша, как кит, вынырнувший глотнуть воздуха.
- От счастья? - с недоверчивым видом уточнил Женя.
- От счастья, что у меня такой мужчина, как ты.
Его грудь приподнялась; меня прижали к себе ещё крепче.
- Сокровище моё!
Потом поставили на пол.
- Как ты хочешь провести этот день?
- Мы вроде собирались на дачу? Планировали встречу с дедом Морозом? - плутовски улыбнулась я.
Он засмеялся.
- Ты не передумала?
Я почувствовала в нём напряжение и подумала, что мы просто обязаны поехать на дачу, где будем отрезаны от всего мира и где Женя будет принадлежать только мне. Там я сумею заставить его выкинуть из головы все нелепые страхи!
- Наоборот, полна желания! - мило сообщила любимому, глазами намекая на подтекст своих желаний.
Слегка расширившиеся зрачки Жени выразили понимание; я улыбнулась. Одно только нас могло удержать в городе:
- А мы доедем по снегам? Вдруг дороги не чистили?
- Доедем.
И вопрос был решён. Мы поехали. В дороге я прокручивала в голове всё, что узнала от мужа ночью. Поразмыслив, спросила:
- Женя, скажи... Ты хотел её вернуть?
Не было нужды уточнять кого я имею в виду.
- Да, - сказал он, кинув на меня быстрый взгляд - взгляд, в котором плескалось беспокойство.