Несмотря на их тяжесть, оказавшись на новом месте, я была рада, что привезла их - кусочек дома. Все эти книги я знала если не наизусть, то достаточно хорошо: первое время, пока не привыкла к столице, часто перечитывала, а потом как-то перешла на фэнтези. Елена Звёздная и другие столпы современных академок расцвечивали красками мою жизнь, неожиданно для меня самой оказавшейся довольно серой и пустой. Может быть сказался контраст: жить одной или в любящей семье - разница есть. А может, я просто трудно схожусь с людьми... С однокурсниками подружиться не удалось. Точнее, приятельские отношения завелись со всеми, а вот настоящей дружбы - ни с кем.
С досадой мотнула головой. "Что я за человек такой?! Ни о чём приятном подумать не могу!" Открыла наугад книгу, надеясь если не развлечься, то отвлечься. Первое же стихотворение оказалось про несчастную любовь. "О, как убийственно мы любим..." Я скользнула глазами по строчкам; читать мгновенно расхотелось. "Мне бы свою пережить!"
С досадой откинула книжку, пожалев, что не взяла пусть и менее глубокий, зато лёгкий современный романчик. После него не осталось бы горечи, таяющей на языке и напоминающей об Артёме. Нестерпимо захотелось кофе; отказывать себе не стала. Ночной разговор на тему предпочтений: вредного напитка или ещё более вредной любви развязал мне руки. Я выбрала меньшее из зол и вскоре грела руки о чашку с растворимым кофе, полной грудью вдыхая аромат, отгоняющий тревоги.
Соседи: сердито насупленный мужчина в годах и молодая женщина лет двадцати пяти знакомиться не пожелали. Первый залез на верхнюю полку напротив моей, отвернулся к стенке и засопел, то ли уснув, то ли тая обиду на весь мир. Другая уткнулась в свой планшет и временами хмыкала - похоже смотрела что-то забавное. Было очевидно, что болтовня со мной их не привлекает; навязываться я не стала, уставившись в окно.
Мимо пролетали типичные для средней полосы пейзажи. Подперев рукой щёку, я равнодушно следила за лысыми березами и тёмными соснами - хоть какое-то занятие. Было скучно, но я утешила себя тем, что скоро буду дома. Все неудобства окупятся сторицей, когда увижу родных. Вскоре от неудобного положения у меня затекла шея. Походила, размявшись, и последовала примеру угрюмого дядьки: растянулась на полке, закрыла глаза и под монотонный стук колёс провалилась в полу-сон - полу-дрёму.
По-настоящему уснуть не получилось: тело налилось сонной тяжестью, а голова бодрствовала. "Пить надо меньше" - вяло шевельнулась мысль, имея в виду кофе. В таком состоянии - между сном и явью власть запретов ослабевает, позволяя пробиться тайным мыслям и подспудным желаниям. Вот и сейчас: вместо того, чтобы думать о встрече с мамой, я пыталась понять не выставила ли себя в глупом свете, поддавшись нажиму начальника и посоветовав ему любовные романы.
"Выставила" - мрачно подтвердил рассудок. Я судорожно вздохнула. Как теперь смотреть ему в глаза, если он при каждом взгляде на меня будет вспоминать, что я не ответственная, серьёзная женщина, а подросток, начитавшийся романтических бредней? "Как он, должно быть, посмеётся надо мной, читая эти книжки!" – я застонала.
- Вам плохо? - спросили кого-то рядом.
"Если вообще их откроет, - обнадёжил здравый смысл. - Какой мужик осилит розовые сопли?" Я со стоном выдохнула, подумав: "Если бы так!"
- Вам плохо? - затрясли меня за плечо, и я поняла, что обращаются на самом деле ко мне. Распахнула глаза и увидела склонившегося надо мной соседа с верхней полки.
- Н-нет, - промямлила я.
Лицо мужчины, и без того угрюмое, сделалось осуждающим: мол, стонут тут без причины! Я покраснела и соврала:
- Кошмар приснился.
"Спасатель" глянул на меня исподлобья, словно говоря: «Знаем мы вашу женскую породу!» и удалился по проходу в сторону туалета. Я с облегчением вздохнула и сконфуженно скосила глаза на девицу на нижней полке. К моему великому облегчению, она и бровью не повела: как сидела в наушниках, так и продолжила сидеть. Успокоившись, я снова закрыла глаза и на этот раз задремала.
Ничем примечательным поездка не запомнилась: долгие перегоны и короткие остановки, полудрёма и мысли об Артёме, вперемешку с начальником, коллегами и моими домашними - всё слилось в одну смутную мешанину. Каждый раз когда поезд останавливался, я пользовалась возможностью вырваться из душного вагона и выходила на перрон подышать воздухом, развеяться и прикупить немного еды.