- Их дали тебе под мою ответственность.
- Видишь, это наш фонд! - обняла его я.
- Твой.
- Наш.
- Твой.
- Наш! - воскликнула горячо.
Женя посмотрел на меня и вздохнул.
- Хорошо, наш.
- Я тебя люблю, - сказала ему, и он снова улыбнулся, обняв меня крепче.
- Тогда ты не рассердишься, если я скажу, что вмешивался в управление фондом?
Я удивилась.
- А ты вмешивался?
Он кивнул.
- Тебе что-то не понравилось?
- Нет, просто следовало внедрить некоторые изменения, а не хотелось тебя отрывать от занятий: ты была так погружена в процесс.
Я подумала немножко и сочла, что во-первых, фонд действительно наш общий и деньги в нём - Жени, а значит, он имеет полное право им управлять. Фонду это только на пользу пойдёт, потому что мой муж - прекрасный руководитель. К тому же, пожертвования его друзей были сделаны - я это сознавала - частично, если не полностью, потому, что фонд назывался именем их друга: как и Витяшин, они наверняка считали, что фонд находится под контролем Жени. Будет только честно и справедливо по отношению к этим людям, чтобы их ожидания не были обмануты - чтобы деятельность фонда контролировалась Евгением Проскуриным.
Так я ему и сказала. Женя внимательно выслушал меня и, не говоря ни слова, принялся целовать! Я была слегка ошарашена подобной реакцией - вроде же мы серьёзный вопрос обсуждали… Но чем дольше мы целовались, тем больше мне казалось, что ничего важнее этого нет - всё остальное прекрасно подождёт. Пусть весь мир подождёт! И когда муж отстранился, я потянулась следом.
- Так ты говорил?.. - томно прошептала, подставляя губы.
Женя рассмеялся. Смотрел на меня и смеялся, а из его глаз сыпали брызги счастья! И я засмеялась тоже - было так радостно делить с ним смех! И поцелуи. И жизнь.
- Ты - моё чудо! - с нежностью сказал любимый. Покачал головой, будто не веря себе: - Какой же я счастливчик!
Всё-таки причин подобной реакции я не понимала. Женя погладил меня по щеке и ласково произнёс:
- Ты такая щедрая. Готова делиться своим - тебя совсем не раздражает, что я влез в твоё дело. Ты даже не знаешь зачем, почему и что я там менял и как твои сотрудники решились что-то менять за твоей спиной, но у тебя полное доверие ко мне.
- Как же иначе?! - воскликнула я. - Мне ли не знать какой ты прекрасный лидер? Я уверена, что ты улучшил всё, что необходимо было улучшить. Всё, что ты сделал - хорошо и правильно. Я уверена, что ты действовал в интересах фонда и всё одобряю. И благодарю.
Он взял мои руки и поцеловал каждую.
- На самом деле я действовал в своих интересах.
Я заморгала. Улыбнулась шутке – увидела, что он не шутит, и улыбка сползла.
- В своих? - пробормотала растерянно.
Женя кивнул, глядя на меня непроницаемо - я не могла проникнуть в его мысли. Справившись с изумлением и растерянностью, сказала:
- Это твой фонд и твои деньги. Ты вправе действовать так, как сочтёшь нужным. Единственное... - я осеклась.
- Единственное? - тихо переспросил Женя.
Я отрицательно покачала головой.
- Нет, ничего.
- Скажи, - настаивал он.
Под его взглядом я сдалась.
- Единственное, те деньги...
- Какие деньги? - мягко подтолкнул он продолжать фразу.
- Пожертвования...
- Да?
Я густо покраснела.
- Они...
- Да?
- Ты их... У тебя есть на них планы? - наконец, сформулировала мысль, зайдя с заднего хода.
Женя прищурился. В серых глазах блеснула сталь.
- Есть.
Я сглотнула.
- И какие? - спросила охрипшим голосом.
- Украсть, - как ни в чём не бывало сообщил Женя.
У меня приоткрылся рот. Я смотрела на него и не могла издать ни звука. Он приподнял бровь.
- Ты ведь так думаешь?
Снова сглотнув, откашлялась.
- Нет, - солгала решительно.
Он усмехнулся.
- У тебя всё на лице написано, моя радость.
Я не могла прийти в себя.
- Это шутка?
- Нет.
- Женя! - воскликнула требовательно и в то же время просительно: этот разговор, напоминавший мистификацию, меня встревожил и испугал.
- Что? - он отошёл, отвернулся.
- Женя, что ты такое говоришь? - пробормотала несчастно.
- Что ты такое думаешь, Желя? - резко обернулся он. - По-твоему, я могу присвоить чужие деньги?!
- Нет, конечно! - заверила его и себя.
- Только что ты думала по-другому.
- Женя! - я спрятала лицо в ладонях.
Он молчал. Опустив руки, попыталась объяснить:
- Просто ты сказал, что делал всё в своих интересах, вот я и подумала...
- Что я украду твои деньги. И с этим согласилась, потому что считаешь их моими. Но совесть не позволяет тебе смириться с тем, что твой муж обманет не только свою жену, но и других людей. Так, Желя?