Однако, любая поездка заканчивается; подошла к концу и моя. Подъезжали к городу мы поздно вечером. За окном было темно и ничего не разглядеть, поэтому я просто сидела, сцепив руки в замок на коленях и ждала, когда же поезд, наконец, прибудет на вокзал. Домой. К родным. Нетерпение не давало расслабиться. В тамбур я отправилась первая, чтобы не толпиться в очереди. Меня никто не встречал, ведь я не сказала маме, что приезжаю. Ещё и телефон умудрилась забыть…
Понадеявшись, что мама простит, если я свалюсь ей как снег на голову, направилась к остановке. Бросила короткий взгляд на стоящее неподалёку такси, но, соображения экономии перевесили удобство, и я прошла мимо, решив лучше купить подарок на сэкономленные деньги. Автобуса пришлось ждать, и вскоре я зябко растирала руки. Тонкие перчатки не согревали, морозец, покалывавший щёки, потихоньку забирался под пальто. Так и тянуло начать приплясывать, чтобы согреться, но с моим коленом о плясках можно забыть на пару недель точно!
Впрочем, слишком долгому испытанию моё здоровье не подверглось: на полупустой дороге показался нужный мне автобус; какой-то мужчина помог мне поднять сумку и вскоре я уже сидела у окна, с жадной ностальгией вглядываясь в знакомые улицы. Выглядели они непривычно: слишком бело и пустынно. Понятно: мало кому придёт в голову слоняться по городу ночью в мороз.
От белоснежной, сияющей красоты на душе потеплело. Впервые с ухода Артёма. А может быть, оттого, что вернулась в родные места. Глядя на усталые лица немногочисленных пассажиров, я ощутила, как внутри чуть подалась, разжимаясь, туго сжатая пружина. И только сейчас поняла как же нелегко мне приходилось в Москве, одной, так далеко от дома. Особенно после ухода Артёма.
Я в который раз поглядела в окно, отслеживая сколько ещё ехать. Как же хотелось побыстрей оказаться дома, прижаться к маме! Выскочить бы и помчаться, полететь домой! Вот только с моей ногой, да с сумкой, да по обледенелому тротуару особо не полетаешь. Чинно сойдя на своей остановке, я поковыляла к ближайшей пятиэтажке: повезло, что идти совсем близко. Выскочившие из подъезда подростки чуть не сбили меня с ног. Загоготали и унеслись по своим "детским" делам. Перехватив дверь до того, как она защёлкнулась, я вошла и очутилась в тёмном подъезде.
- Опять лампочку выкрутили! - это всегда было бичом нашего подъезда.
Кое-как взобралась на второй этаж; чувствуя внутреннюю дрожь, подошла к коричневой двери... Нажала на кнопку звонка и улыбнулась, услышав привычную трель.
- Кто там? - спросил любимый женский голос.
Дыхание вдруг перехватило. Я хрипло отозвалась:
- Я...
- Кто? - подозрительно уточнили внутри.
Откашлявшись, сказала погромче:
- Это я, мама! Я приехала из Москвы.
Щёлкнул замок, дверь открылась и выглянула мама, потрясённо глядя на меня.
- Анжеличка? - неверяще произнесла она.
Детское прозвище музыкой прозвучало для моих ушей. Кроме неё, никто меня так не называл.
- Это я, я, мама! - воскликнула я, бросаясь её обнимать.
- Ты приехала? - очутившись в моих объятиях, она неожиданно поверила в реальность происходящего. - Доченька! Как я рада тебя видеть!
- А я - тебя! - горячо заверила я.
Радость и впрямь поднималась откуда-то со дна души; глядя на маму, слушая её смех, мне стало так хорошо, так тепло на душе... Наверное, поэтому я не сразу заметила незнакомого мужчину, стоявшего в застекленных дверях гостиной. Похоже, он какое-то время наблюдал за нами. Заметив мой вопросительный взгляд в сторону чужака, мама замялась, словно не решаясь признаться. "В чём?" – встревожилась я. У мамы никогда не было от меня секретов.
- Это Геннадий Алексеевич, а это - моя дочь Анжелика, - как-то неловко представила она нас друг другу.
Должно быть, я выглядела не слишком приветливо, потому что мама добавила:
- Геннадий Алексеевич - мой хороший знакомый.
Я улыбнулась ему, хотя, признаться, мечтала остаться с мамой наедине, а не заниматься болтовнёй ни о чём с незнакомцем.
- Очень приятно.
Мамин знакомый оказался вежливым человеком, несмотря на то, что сразу начал обращаться ко мне по-приятельски. Естественно, я не могла опозорила маму, показавшись грубиянкой и нелюдимкой; взяв себя в руки, я постаралась не дать усталости от дороги и разочарованию от его присутствия отпечататься на своей манере поведения. Помогла привычка: с назойливыми, суетливыми, требовательными клиентами я включала режим "Клиент всегда прав" - это позволяло оставаться неизменно спокойной и любезной.