- Нет, не тороплюсь, - тренировка у Жени должна была продлиться ещё не меньше часа - незачем возвращаться раньше. - Пойдём посидим.
Я посмотрела на кафе, из которого мы вышли. Оно мне не понравилось; по-видимому, Диме тоже, потому что он предложил поискать местечко поуютнее. Я согласилась, пожертвовав сапогами, потому что это местечко мы отправились искать пешком. И нашли - приятное и не слишком дорогое кафе-бар, где поужинали. По дороге разговаривали, в кафе разговаривали - у нас просто рты не закрывались!
Дима рассказал как поступал и как учится; я - о том, что вернулась доучиваться на исторический и о фонде. Коснулась и отношений с Женей; рассказала, что мы поженимся в феврале и пригласила друга на свадьбу. Раз Женя дал добро на общение, то, конечно, не будет против, чтобы я позвала Диму. Мне очень, чтобы он пришёл: он ведь был для меня почти тем же, что Леся, Даша и Лариса. Мы так заговорились, что я забыла о времени. Вспомнила, что пора возвращаться только когда увидела посетителя в спортивной куртке. Полезла посмотреть время, достала сломанный телефон...
- Ой, который час? – спросила у Димы.
Оказалось, что муж уже полчаса как должен был вернуться из клуба.
- Мне пора, - спешно засобиралась я, доставая деньги.
- Я заплачу, - как настоящий рыцарь предложил Дима.
- Ты что?! - испугалась я. - Я сама! И за тебя, и за себя.
- Ну уж нет! - воспротивился он. - За себя я сам заплачу.
У меня не было времени его переубеждать, поэтому каждый просто расплатился по своему счёту.
- Запиши мне свой номер, - попросила, доставая блокнот и ручку. - Твой был в телефоне, на память я его не помню.
Дима записал и попросил:
- Позвонишь, когда разберёшься с телефоном?
С готовностью пообещала - я собиралась с ним общаться! На прощание мы поцеловали друг друга в щёку, и я побежала к такси, удачно оказавшемуся рядом. По дороге застряла в пробке, так что до дома добралась лишь минут через сорок. Пожалела, что не поехала на метро - было бы быстрее! "Может, Женя задержался с друзьями и ещё не пришёл?" Такое случалось.
Однако меня ждали. Когда я вошла в квартиру, отряхивая сапоги от прилипшего к ним снега и снимая шапку, из гостиной вышел Женя. И застыл мрачным изваянием, скрестив руки на груди и глядя на меня тяжёлым пронизывающим взглядом. Взглядом, в котором сверкали молнии!
- Где ты была? - голос был молниям под стать: низкий, раскатистый, как удалённые перекаты грома.
- Гуляла, - опешила я, вмиг почувствовав себя виноватой - и не потому что была виновата, а потому что он так считал.
- Где?
- В центре.
- С кем? - это походило на допрос.
Я замялась; моя заминка не ускользнула от Жени. Он двинулся ко мне с грацией дикого и смертельно опасного хищника. Я невольно сжалась.
- С Димой, - ответила слабо.
Стальные глаза вспыхнули яростью. Я отшатнулась.
- Ты же сам разрешил! - пискнула.
- Общаться, - процедил муж, - а не целоваться!
- Мы не...
- Не ври! - тихим и от того ещё более страшным голосом оборвал он меня.
Я отступила, ещё на шаг и ещё - он наступал. Мне больше некуда было отступать – я упёрлась в дверь. Женя остановился в шаге от меня, глядя таким взглядом, что я задрожала.
- Я не... – сама не знаю что я хотела сказать - испугалась и растерялась настолько, что потеряла всякое присутствие духа!
- Тебе понравилось?
У меня забилось сердце.
- Это не...
- Отвечай! - жёсткий взгляд и этот тон - безапелляционный приказ - согнули мою волю в бараний рог.
- Да, понравилось, - дрожащим голосом начала я. - И я рада, что... - "мы с Димой снова друзья" собиралась сказать, но бешенство, появившееся на лице Жени лишило дара речи.
Муж смотрел на меня - и столь пригибающим к земле был его взгляд, что я зажмурилась. А он вдруг начал проворно меня раздевать - быстро расстегнул пуговицы на пальто, сдёрнул его с меня и отбросил в сторону. Опустился на одно колено, двумя резкими движениями расстегнул молнии на сапогах и снял их. Выпрямился, и я увидела, что лицо у него застывшее, будто замороженное; бешенство исчезло - на каждой чёрточке была написана решимость. Лишь в глазах ужасающим меня пламенем пылала необузданная ярость.
- Что с тобой? - прошептала.
Он не ответил; подхватил меня на руки, отнёс в спальню и там... заставил позабыть себя. Мой муж использовал свои умения, и я стала его рабыней - добровольной рабыней, как он и говорил. Он был моим всем: моим дыханием, моим сердцем, самой жизнью! Моим господином... Моим истязателем. И спасителем.
Большую часть этой ночью я не спала, постигая азы той науки, которую Женя так хорошо познал и теперь преподавал мне. Я бы сказала, что это было против моей воли, но... я слишком хорошо помнила как умоляла его продолжать и не останавливаться. Он предоставлял мне возможность самой выбирать: продолжать или остановиться: он готов был остановиться в любой момент - так он говорил. Я, я не могла остановиться - я больше не принадлежала себе.