Сейчас туалет был пуст. Глаза мужа стали пронзительными до дрожи – тем не менее, он выпустил меня. Достав из клатча салфетки для снятия макияжа, подошла к зеркалу и принялась быстро удалять следы истерики. Женя молча наблюдал за мной в зеркало.
- Это женский туалет, - бросила, не оборачиваясь. - Выйди.
Его глаза полыхнули, но он послушно повернулся и вышел. А я отбросила салфетку и обеими руками схватилась за раковину. Зачем, зачем я это делаю?! Зачем так говорю?! Таким тоном? Зачем уязвляю? Этого требовала моя гордость – Женя уязвил её своим молчанием, своей пассивностью и прогнутостью. Позволил наглой стерве сделать из нас посмешище!
Возможно, я бы переборола задетое самолюбие... Но мне не хватало сил перебороть боль: она разрасталась, ища себе дополнительное пристанище, требуя поделиться ею, подселить её к Жене. Она правила мной, моим языком. И потому, выйдя из туалета и снова наткнувшись на мужа, я холодно бросила:
- Я еду домой.
Он сжал губы так, что они побелели. Я сделала шаг мимо него; Женя пристроился рядом, держась ко мне так же близко, как когда мы приехали. Я отступила в сторону, увеличивая расстояние между нами - мне на талию мгновенно легла рука и притянула обратно. Я рванулась было – и стихла, замороженная тяжёлым взглядом; больше не делая попыток вырваться, пошла бок о бок. Мы ни с кем не прощались. Только юбиляр посмел встать у нас на пути; воскликнул, просительно глядя на моего мужа:
- Женя, дружище...
- Позже, - железным тоном отозвался "дружище".
Юбиляр спал с лица; Женя хлопнул его по плечу и двинулся к выходу. Его рука удерживала меня стальной хваткой, давая понять, что распоряжаться будет он, а моё дело - следовать. И я следовала - покорно и безропотно, потому что не хотела ссоры на глазах у всех. Муж открыл передо мной дверь машины, я села; дверь захлопнулась, и я со стоном откинулась на спинку.
Всю дорогу мы молчали, не глядя друг на друга. Дома я сразу отправилась в ванную. Сорвала с себя наряд, казавшийся теперь слишком простым, слишком серым - как и полагается моли! Хотя не в наряде дело - Настя в чём угодно бы блистала, хоть мешок из-под картошки на неё одень! Дело во мне... Это я такая: простенькая, как три копейки. Простушка. Тогда как Настя - лебедь. Выбор очевиден! Залезла под душ и там рыдала, пока не выплакала все слёзы. Вышла разбитая, с тяжёлой головой и тяжёлым сердцем. Женя ждал меня; поднялся мне навстречу, когда я показалась на пороге ванной.
- Вспомни о чём я тебя просил, - произнёс низко, двинувшись ко мне.
Отвернувшись, направилась вон из комнаты; о чём он просил я не помнила и помнить не хотела, вся поглощённая сравнениями себя с его бывшей. Меня схватили за локоть, заставляя развернуться.
- Я просил судить обо мне по поступкам, а не по словам других людей - и ты обещала, - мрачно произнёс Женя, нависая надо мной.
- Я и сужу по поступкам, - с болью прошептала, отводя взгляд от этих пылающих глаз.
- По каким именно? - жёстко спросил муж.
Я дёрнула локтем, выворачиваясь. Не хочу ни о чём говорить! Не хочу!
- По каким поступкам ты судишь, Желя?! - с яростью воскликнул он, хватая меня за плечи и снова разворачивая к себе. - Ты опять сомневаешься во мне!
Я плотно сжала рот: ни о чём говорить не желаю! Здесь не о чем говорить - всё и так ясно. Он со мной, потому что она не хочет быть с ним. Тут нечего обсуждать; просто принять этот факт и жить с ним...
- Знаешь, мне порой кажется, что мы с тобой абсолютно не созданы друг для друга, - почти с рычанием бросил Женя и, выпустив мои плечи, отошёл.
Обернулся, посмотрел на меня и провёл по волосам ладонью, будто отчаявшись. У меня задрожали губы: ах, так, да?! Стоило ему увидеть её, как мы, оказывается, уже не созданы друг для друга, хотя ещё ночью Женя шептал: "Любовь моя!". Если мне нужны были какие-то доказательства, я их получила.
- Мы с тобой из разных миров, с разных планет - инопланетяне друг для друга, - продолжил он устало, снова отворачиваясь. - Я говорю - ты не слышишь.
- Я слышу больше, чем ты думаешь, - возразила я, раненная его словами. - В том числе, когда ты молчишь.
- Когда молчу? - порывисто развернувшись, муж быстро подошёл ко мне. – Ты имеешь в виду, что я промолчал, позволил этой суке говорить - это тебя задело?
Я снова попыталась уйти от разговора, выйдя из комнаты - и снова меня удержали.
- Ты никуда не пойдёшь, пока мы всё не проясним, - сухо сказал Женя. - Я не позволю тебе придумывать чёрти что и мучить себя и меня.
- Мучить?! - вскричала я. - Это ты меня мучаешь! Ты и... - в последний момент проглотила имя его бывшей.